И жить бы им: ей — в борьбе с конкурентами, ему — офисным планктоном, если бы не служебный роман...
«Лечь-встать» — всего лишь быт новобранцев. «Умри-воскресни!» — вот это жизнь!
И жить бы им: ей — в борьбе с конкурентами, ему — офисным планктоном, если бы не служебный роман...
С детских лет готовишься к суровым испытаниям, к подвигу. «Просто жить» — очень скучно. Люди, которые «просто живут» — не заметны. Им нет места в газетах, на киноэкранах. Подспудно мозг готовит тело пожертвовать собой и непременно на благо ВСЕГО человечества. И там [в Афганистане] мы, казалось, больше были готовы умереть, чем жить. «Я сумею умереть достойно...» — расхожая фраза. Умирать научились, а жить?
Мы считаем себя вершителями своих судеб, способными определить ее сами. Но есть ли на самом деле у нас выбор: когда нам взлетать или когда падать? Или же нас толкает в нужном направлении высшая сила? Может, это эволюция ведет нас за руку. Может, наука указывает нам путь. Или это вмешательство бога, оберегающего нас.
Жизнь похожа на полуденный сон — недолгий, разноцветный, жаркий. Она звучит смехом наших детей, она изливается слезами вслед нашим умершим родным. Она пахнет океаном, пустынным ветром, кукурузными лепешками, мятным чаем — всем, что с собой нам не дано унести.
Жизнь состоит из моментов столкновения, которые меняют ее навсегда, но что, если однажды вы никогда не сможете вспомнить их?
Мне нравится пшеница. И я буду как пшеница. Я смогу стать закаленным, только неоднократно оступаясь. Я вырасту сильным и высоким и принесу свои плоды. Я буду как пшеница. С ногами, твердо стоящими на земле. И я буду двигаться вперед. Папа, мама, я не сдамся. Я буду жить полной жизнью. Я сделаю всё, что смогу. Я сделаю это!
В жизни ничего наверстать невозможно — эту истину каждый должен усвоить как можно раньше.
Когда вам удобно, у вас нет ни малейшей причины желать перемен в собственной жизни. Только страдания открывают нам глаза на окружающий мир и пробуждают желание переделать всю нашу жизнь.