Лишь тогда накатил страх. Запредельный, на грани с блаженством.
Страшно ждать. Страшно бояться. А когда дождался, то уже не страшно.
Страх — лучшие в мире кандалы.
Лишь тогда накатил страх. Запредельный, на грани с блаженством.
Страшно ждать. Страшно бояться. А когда дождался, то уже не страшно.
Страх — лучшие в мире кандалы.
У каждого свой свет и своя тьма. Но как только они начинают именоваться с заглавной буквы (или за них это делают фанатики) — Свет и Тьма, Добро и Зло становятся неотличимы друг от друга ни по методам, ни по облику. Я хотел бы никогда не встречаться с ними, когда они в этом жутком обличье.
Они часто ходят об руку: смех и страх. Мы просто делаем вид, что различаем их, братьев-близнецов.
Лицо его, благородное, как стальной герб, и суровое, будто мешковина, не выражало сейчас ничего, кроме усталости и раздражения…
Облакам не страшно упасть в море, ведь они
(а) не могут упасть
и (б) не могут утонуть.
Впрочем, никто не мешает им верить, что с ними такое может случиться.
И они могут бояться сколько угодно, если захотят.
Страх — вообще странное чувство. Он есть только там, где существует надежда, что всё разрулится само собой.