Холодная ярость, горячий озноб.
Последний гвоздь заколочен в твой гроб.
Хоть мне далеко не уйти — все равно:
Все чувства и страхи мертвы уж давно.
Наш враг был хитер и коварен,
Что будет с ним — все равно.
Пусть сам поживет в том кошмаре,
Что нам готовил давно!
Так кто же мертвее из нас?
Плоть без души или череп без глаз?
Как глупо бояться меня!
Ведь скоро ты будешь как я.
Тех, кто не простил, не прощаем.
На жизнь права нет у плохих.
И мы всегда осуждаем
Тех, кто осуждает других!
Я продал лодку за гроши:
В ней больше нет нужды.
Куда идешь? Ты не спеши
И в очереди жди.
Я в скромном домике живу.
Моим ты гостем будь.
Тебя за грань я провожу,
Лишь плату не забудь.
Вопросов не будет — не нужен ответ.
Ты сладким враньем не проймешь.
И если ты скажешь, что зла в мире нет,
То сам в нем, должно быть, живешь.
Ты верил, что людям добро принесешь,
Но проклят навеки. С позором умрешь.
Ведь тех не поднять, кто хочет упасть,
И тех не спасти, кто желает пропасть...
— Не будет закурить?
— Не хочу омрачать вам вечер, но вы когда-нибудь видели легкие курильщика? Мерзкие, набухшие и черные от дегтя.
— Просто «да» или «нет» вполне хватило бы.
И оказалось, что она беременна с месяц,
А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость,
К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его.
И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»
Естественно, он не вернулся назад:
Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад.
А она? Что она — родила и с ребёнком живёт.
Говорят, музыканты – самый циничный народ.
Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать...
Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать.
Грустное буги, извечный ля-минор.
Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.
Cлайд с цитатой