Джереми (Иеремия) Бентам

Другие цитаты по теме

Звездные посевы отражаются в росе.

Яркие идеи — огни на взлетной полосе!

Мелькание огней — разметка мыслей...

Он поднимался не спеша по трапу жизни.

Мечтая долететь до звезд, вдыхая космос.

Лепил из глины пустоты прозрачный воздух.

И этих разговоров повседневных невесомость...

Все думали, что где то потерял он свою совесть.

Они привыкли брать лишь то, что жизнь им навязала,

А он хотел, чтобы его душа не ползала, а высоко летала!

Однажды о безумце том среди толпы прошла молва,

И оказалось, в его слабом тельце билось сердце льва...

У смерти никогда не будет власти.

А слушать глупых чаек — много чести.

Прибой на скалах умирает часто.

Цветок и без дождя рождает чувство.

Ромашка скажет — я его пила -

До сумасшествия они упьются.

Сквозь дождь, цветы, прибой они пробьются...

Разбей звезду, пока Звезда цела.

У смерти никогда не будет власти.

Подобно сёстрам, вскормленным рукой

Единой нашей матери Природы,

Зовут цветами звёзды тьмы земной

И звёздами — соцветья небосвода.

Хотя цветы от звёзд удалены,

Но сходства полно их очарованье.

Во мраке равной прелестью полны

Цветка улыбка и звезды мерцанье...

Когда же в белых облаках зари

Цветы небес увянут, исчезая,

Росинкою прозрачной — посмотри -

Слеза дрожит, под ней звезда земная.

Не хочу быть звездой — хочу быть целой Вселенной!

Мужчина никогда не скажет «я был не прав», он просто пришлёт цветы.

Звезды – великое искушение. Никогда не знаешь, на что даешь согласие, приближаясь к ним.

Правда, надо признать, что с сумерками в эту долину опускались чары какого-то волшебного великолепия и окутывали её вплоть до утренней зари. Ужасающая бедность скрывалась, точно под вуалью; жалкие лачуги, торчащие дымовые трубы, клочки тощей растительности, окружённые плетнем из проволоки и дощечек от старых бочек, ржавые рубцы шахт, где добывалась железная руда, груды шлака из доменных печей — всё это словно исчезало; дым, пар и копоть от доменных печей, гончарных и дымогарных труб преображались и поглощались ночью. Насыщенный пылью воздух, душный и тяжёлый днём, превращался с заходом солнца в яркое волшебство красок: голубой, пурпурной, вишневой и кроваво-красной с удивительно прозрачными зелеными и желтыми полосами в темнеющем небе. Когда царственное солнце уходило на покой, каждая доменная печь спешила надеть на себя корону пламени; тёмные груды золы и угольной пыли мерцали дрожащими огнями, и каждая гончарня дерзко венчала себя ореолом света. Единое царство дня распадалось на тысячу мелких феодальных владений горящего угля. Остальные улицы в долине заявляли о себе слабо светящимися желтыми цепочками газовых фонарей, а на главных площадях и перекрёстках к ним примешивался зеленоватый свет и резкое холодное сияние фонарей электрических. Переплетающиеся линии железных дорог отмечали огнями места пересечений и вздымали прямоугольные созвездия красных и зелёных сигнальных звёзд. Поезда превращались в чёрных членистых огнедышащих змеев...

А над всем этим высоко в небе, словно недостижимая и полузабытая мечта, сиял иной мир, вновь открытый Парлодом, не подчиненный ни солнцу, ни доменным печам, — мир звёзд.

Стремления правителя — это стремления его людей!

У каждого цветка есть своя сказка, она слышится, когда долго и молча глядишь на цветок. У каждого цветка свое личико, улыбка своя, ласка, привет, взгляд, который притягивает, в каждом цветке поцелуй, бабочки и летят к ним целоваться. И детская душа к ним шла, детские пальцы не рвали цветов, иногда лишь касались их – так, потрогать хотелось, нежности коснуться цветочной.

Ааа, бананы, кокосы, ааа, апельсиновый рай.

Стоит только захотеть, можно и звёзды,

Стоит только захотеть с неба собрать.