Шкура у каждого такая особенная, и все мы большей частью невообразимы друг для друга.
Тайные желания остаются слабыми фантазиями, если не пропитывают волю, достаточно сильную, чтобы их осуществить...
Шкура у каждого такая особенная, и все мы большей частью невообразимы друг для друга.
Тайные желания остаются слабыми фантазиями, если не пропитывают волю, достаточно сильную, чтобы их осуществить...
Такова была его участь — реализовывать себя лишь наполовину. Все в нем было обрывочным: и его образ жизни, и его образ мыслей. Человек, состоящий из обрывков, сам становится обрывком.
Каждая страна, как и человек, доставляет неудобства другим, одним фактом своего существования.
Человек сам выбирает, страдать ему или нет, выбирая свою реакцию на ту или иную ситуацию.
Одиночество духа гораздо страшнее одиночества тела, которое можно насытить каким-то эрзацем, тогда как душа признает только подлинник.