Юстейн Гордер. Апельсиновая девушка

Меня бесит мысль, что в один прекрасный день я исчезну — не на неделю или две, не на четыре года или четыреста лет, — меня вообще больше уже не будет никогда, навеки.

Я чувствую себя жертвой фокуса или обмана, сперва кто-то приходит и говорит: «Милости просим, вот тебе в распоряжение весь мир. Здесь твои погремушки, твоя железная дорога, школа, в которую ты пойдешь осенью». И вдруг через мгновение раздается смех: «Ха-ха-ха! Ловко мы тебя провели!» И мир вырывают у тебя из рук.

У меня такое чувство, будто все меня предали. Мне не за что ухватиться. Спасения нет.

Я теряю не только мир, не только всё и всех, кого я люблю. Я теряю самого себя.

Раз-два-три, и меня нет!

0.00

Другие цитаты по теме

Я начинаю понимать, почему привидения любят ухать и выть, подражая вою ветра. Вовсе не для того, чтобы напугать своих потомков. Просто им трудно дышать в любом времени, кроме того, в котором они жили.

Мне трудно было представить себе, что когда-нибудь я стану настоящим врачом и буду принимать настоящих больных, которые придут ко мне и доверят мне свою судьбу.

— Я думаю о вечерах, когда меня уже не будет.

Она быстро обернулась ко мне и схватила меня за ухо.

— Но все-таки ты был здесь! Lucky you!

Когда я сам для себя играю «Лунную сонату», у меня часто возникает чувство, будто я нахожусь на луне перед большим роялем и играю в то время, как луна, рояль и я вращаемся вокруг земного шара.

Насколько же отлична, сэр, моя судьба от других. Есть люди хуже меня… несравненно, во всех отношениях хуже… и, черт их побери, они процветают, а я иду на дно. Это несправедливо!

Меня всегда удивляло, как неожиданное стечение обстоятельств порой в корне меняет нашу жизнь. Никто не замечает как кусочки невидимой головоломки сами собой складываются в единую картину, и это неотвратимо приводит к потрясениям.

Если всё, что случилось в истории космоса, сжать в одну временную схему до суток, то можно сказать, что Земля возникла к вечеру. Динозавры появились ближе к полуночи. А человечество существует только последние две секунды.

Живые мне близки, но я для них далек.

Покорный жребию, я в землю молча лег.

Дыханье кончилось: на смену песнопений

Приходит тишина, безмолвие, забвенье.

Первейший из живых, я праха стал мертвей.

Щедрейший хлебосол, стал кормом для червей.

Я солнцем в небе был, и вдруг — конец и хаос,

И небо, омрачась, от горя разрыдалось.

Как часто обнажал я свой всесильный меч,

Чтобы счастливого от счастья вдруг отсечь!

Но рыцарей не раз в лохмотьях хоронили,

Оставив в сундуках нарядов изобилье.

Скажи врагам моим: «Скончался аль-Хатиб».

А где бессмертного снискать они смогли б?

Скажи им: «Радуйтесь — но все промчится мимо,

И тот же вечный мрак вас ждет неотвратимо».

Любому дереву суждено отбросить все свои прекрасные листья и высохнуть.

Любому огню суждено вспыхнуть, освещая путь,

А затем исчезнуть в глубокой тьме.

Это пугает.

Весь мир в моей власти! Окружающий меня мир представляется мне нескончаемым сном, в котором я пребываю. А вы, возможно, всего лишь иллюзия, и ничто не может доказать или опровергнуть ваше существование. Другими словами, я центр этого мироздания. Так что же случится, если я умру? Не знаю. У меня не настолько развитое воображение, чтобы даже помыслить о своей смерти. Скажу по-другому... Этот мир не может внезапно исчезнуть. С моей смертью все обратится в небытие. Я тот, чье существование в этом мире незыблемо. Остальные — словно виденья, сопровождающие меня в сонном царстве. Поэтому весь мир в моей власти или будет таковым.