От гордости мало проку, если ты труп.
То, что мы ничего не чуем, не значит, что этого нет.
От гордости мало проку, если ты труп.
Ты мне нравишься больше, чем способны выразить слова, но я не поддамся сладкой сентиментальности и этой пикировкой не подпущу тебя к краю пропасти, а кроме того, парируя твои выпады, сохраню между нами расстояние, наилучшее для нашей взаимной пользы.
В самой себе — гордость и грязь. Гордость сияет только на фоне грязи. А без гордости утонешь в этой грязи по колено. Одно не бывает без другого.
— Я не понимаю, почему ты не попросил у нас помощи? Мы же твои друзья!
— Это моя чертова южноамериканская гордость!
— Значит, ты южноамериканец?
— Нет. Только моя гордость.
Непростительная гордость — не хотеть быть обязанным любимому человеку своим счастьем.
Не доброта, а гордость побуждает нас читать наставления людям, совершившим проступки; мы укоряем их не столько для того, чтобы исправить, сколько для того, чтобы убедить в нашей собственной непогрешимости.
Разве женщина не имеет права на гордость? Разве не имеет она права хотя бы на такую малость, когда не осталось больше ничего и это единственная монетка, завалявшаяся в кошельке? Да, имеет. И еще раз да. И еще раз.