Меня не терзают сожаления о содеянном. Я переживаю лишь о том, на что не решился.
«Позже я заметил, что у него на шее татуировка – прерывистая алая линия и надпись «режь здесь». Я всего лишь следовал инструкции».
Меня не терзают сожаления о содеянном. Я переживаю лишь о том, на что не решился.
«Позже я заметил, что у него на шее татуировка – прерывистая алая линия и надпись «режь здесь». Я всего лишь следовал инструкции».
Ничто так хорошо не развязывает язык упрямому молчуну, как небольшая доля своевременного насилия.
Он любил героин, но презирал свою зависимость от него, как и необходимость иметь кого-то рядом.
Они пробовали жить друг без друга, отдалялись и снова воссоединялись, словно края незаживающей раны.
Я слишком спокоен, слишком замкнут. Ни к кому не подсаживаюсь. У меня так всегда. Мои собеседники сами подходят, усмотрев во мне то, что им нужно.
У него был талант оставаться незамеченным, узнавать то, что предназначалось не для его ушей, смешиваться с толпой и наблюдать.
Что бы ни помогло тебе пережить ночь – мультивитамины, сила воображения или медленный яд ацидодеоксимидина, – не подлежит осквернению ни критикой, ни насмешками.