А это вылитая Ирина! Заедает сексуальную неудовлетворенность мучным. Ты осторожней, детка. А то в гроб не поместишься.
— Э! Александр, дружище, это ж мне на неделю!
— Спокойствие, только спокойствие! Есть версия, что это будет вкусно.
А это вылитая Ирина! Заедает сексуальную неудовлетворенность мучным. Ты осторожней, детка. А то в гроб не поместишься.
— Э! Александр, дружище, это ж мне на неделю!
— Спокойствие, только спокойствие! Есть версия, что это будет вкусно.
Мы смеемся с людей, которые фотографируют свою еду, но рассматриваем с серьезными лицами картины художников Ренессанса, на которых нарисованы чаши с фруктами.
Вам не кажется вообще, что мир стал чересчур интересоваться едой? Она ведь скоро выходит вон с другого конца. Её не сбережешь не накопишь. Не то что деньги.
— А вот и она, наша последняя пицца вдвоем!
— Я не знал, что ты ее принесешь. Я заказал китайскую еду.
— Ничего, это даже здорово. Я приношу еду своих предков, а ты — своих!
Меню было составлено роскошное, и Мэри, казалось, получала какое-то нездоровое удовольствие, со злостной изобретательностью чередуя полусырые блюда с безбожно пережаренными. Правда, Гризельда заказала устрицы, которые, как могло показаться, находятся вне досягаемости любой неумехи – ведь их подают сырыми, – но их нам тоже не довелось отведать, потому что в доме не оказалось никакого прибора, чтобы их открыть, и мы заметили это упущение только в ту минуту, когда настала пора попробовать устриц.
— Это натурально выкормленная курица?
— Да я дура что ли за куриную грудку 40 баксов платить? Я и на свою-то столько не трачу, покупая лифчик.
— Ну и как вам суши, миссис Купер?
— Неплохо. Правда они могли бы быть лучше, если бы их приготовили. И, желательно, из говядины.