Измену простить можно, а обиду нельзя.
Я не могу понять, как можно ненавидеть
Остывшего к тебе обидчика, врага.
Я радости не знал — сознательно обидеть,
Свобода ясности мне вечно дорога.
[…]
Когда тебя твой рок случайно сделал гневным,
О, смейся надо мной, приди, ударь меня:
Ты для моей души не станешь ежедневным,
Не сможешь затемнить — мне вспыхнувшего дня.
Благовоспитанный человек не обижает другого по неловкости.
Он обижает только намеренно.
– Ты не тот человек, который простит измену…
– «Простит»?! – переспросила готесса, откинула голову назад и с минуту громко и выразительно хохотала. – Конечно, прощу, родная! Вот как только надгробие установлю над его могилой – так сразу и прощу. Но это не ревность. Это злопамятство, гнев, месть, подверженность сиюминутным порывам, состояние аффекта… и да – это мне свойственно. Но ревновать без повода просто глупо. Пойми: отношения зиждутся на доверии. И уже потом – на любви. Если доверие пропало, считай, что отношения тоже сошли на нет. Ты ведь никогда не сможешь полностью контролировать другого человека. Но если он любит тебя – это и не потребуется. А если нет – это все равно не поможет.
Простить обиду – значит погасить в себе ее злотворящую силу и не впустить в себя поток ненависти и зла, но это совсем не значит победить силу злобы и зла в обидчике. После прощения остается открытым и неразрешенным вопрос: что же делать с обидевшим, не как с человеком, который меня обидел и которому за это «причитается» от меня месть или «возмездие», а как с нераскаявшимся и неисправляющимся насильником? Ибо бытие злодея есть проблема совсем не для одного пострадавшего и совсем не лишь в ту меру, в какую ему не удалось простить; это – проблема для всех, значит, и для пострадавшего, но не как для пострадавшего и непростившего, а как для члена того общественного единения, которое призвано к общественному взаимовоспитанию и к организованной борьбе со злом.
Когда он нас меняет на других,
Что движет им? Погоня за запретным?
По-видимому. Жажда перемен?
Да, это тоже. Или слабоволье?
Конечно, да. А разве нет у нас
Потребности в запретном или новом?
И разве волей мы сильнее их?
Вот пусть и не корят нас нашим злом.
В своих грехах мы с них пример берём.
Просто скажу: «Я совсем не сержусь, ты что. Человек может совершать сколько угодно ошибок, они не отменяют всего остального. Не обесценивают. Не перечеркивают. И вообще ничего не значат. Человек изначально придуман нелепым и несовершенным, следовательно, когда делает глупости, обманывает и даже предает, он поступает в соответствии со своим предназначением, то есть абсолютно правильно, нечем нам друг друга попрекать. Скажу: единственная настоящая измена — это смерть, но я не сержусь даже за это. Потому что любил тебя восемнадцать долгих лет, каждый день просыпался рядом с тобой счастливым, и вот это — точно неотменяемо. В отличие от всего остального на свете».
Cлайд с цитатой