Минеко Ивасаки, Рэнд Браун. Настоящие мемуары гейши

Вся беда была в том, что я никогда не влюблялась. В моем танце не хватало глубоких чувств, которые могут прийти только после получения романтического опыта. Как я могу изобразить настоящую любовь, если я ее сама никогда не испытывала?

0.00

Другие цитаты по теме

Кимоно гейко — это произведение искусства, и я никогда не надела бы кимоно, которое не было бы совершенным. Все кимоно, надеваемые майко или гейко, единственны в своем роде. Некоторым из них дают названия, и это такие же драгоценности, как, например, картины. Именно поэтому я так отчетливо помню все, что я надевала.

Я часто думаю о том, почему я тогда так жестко к себе относилась. Наверное, это было связано с моим отцом. С постоянным ощущением собственного одиночества. Я свято верила в то, что самодисциплина дает ответы на все вопросы и подсказывает выход из любой ситуации.

Я верила, что самодисциплина была ключом и к красоте тоже.

Я верю, что люди, любящие друг друга, должны быть вместе.

Я не любила людей. Не любила ни тогда, когда была маленькой, ни сейчас. Мое отвращение к людям мешало мне как в профессиональной, так и в личной жизни. Это было самым большим моим недостатком, учитывая, что я стала майко. У меня не было выбора — я должна была делать вид, что мне нравятся все.

Любовь и семейная жизнь не всегда идут по одному пути.

Слово «карюкаи» обозначает «мир цветов и ив». Каждая гейша похожа на цветок; она по-своему красива и, как дерево ива, грациозна, сильна и гибка.

... Казалось, они физически стали ощущать это — кожей, душой, шестым чувством... Движения присутствующих стали вдруг синхронизироваться, входить в резонанс друг с другом. До сих пор каждый из них жил своей энергией, своей жизнью. И это было видно. Но сейчас, в это мгновение их энергии слились воедино. Один человек питал другого, каждый каждого. Их энергия, переливаясь и усиливаясь, становилась общей.

Позволь мне пригласить тебя на танец, на этот странный урок любви и доверия, учащий различать в бесконечно сером цвете, вобравшем в себя позднее небо, мириады новых оттенков. Позволь мне пригласить тебя на танец и, повинуясь музыке, провести пальцами по твоей щеке, даря опыт тепла и чувственности, уравновешивающий иной, горький опыт тоски и одиночества. Позволь мне пригласить тебя на вальс, доверь моим рукам своё точеное, всё более жадно впитывающее свет и движение тело, и разреши напомнить подзабытое за давностью, скудностью и тяжестью времён ощущение полёта. Позволь мне пригласить тебя на танец, смешать пульсирующую в венах кровь и пульсирующий в воздухе звук, наклониться и губами оставить на твоей шее отпечаток новорожденной тайны. Позволь мне пригласить тебя на танец. А когда он закончится, и стихнет скрипка, и упадёт небо, я сам выну из твоих волос запутавшийся в них обрывок облака.

Есть обязанности, которые невозможно исполнять.

Я свято верила в то, что самодисциплина даёт ответы на все вопросы и подсказывает выход из любой ситуации.

Я верила, что самодисциплина была ключом и к красоте тоже.