Мое заключение — это обратная материальная сторона матрицы, сотни поставленных в строй тел — ослабленных, бледных, бессловесных, сотни физических существований, обволакиваемых слизью возвращения того же самого, слизью апатии и застоя.
Несмотря на то, что опыт заключения – крайне непростой опыт, мы, политзэки, становимся в результате его приобретения только сильнее, смелее и упорнее. И тогда я задам последний на сегодня вопрос: какой тогда смысл в том, чтобы держать нас тут?
Ты каждый тюремный день свой проводишь в работе над собой. И, по моему опыту, работа эта даже более интенсивна и продуктивна, чем на свободе. Почему? Из чувства противодействия, из вредности элементарной. «Ах, вы так со мной? Отлично, тогда на зло вам я выйду еще лучше и сильнее, чем была до тюрьмы!»
Я готова сидеть с тараканами и клопами в самой грязной тюрьме, но лишь бы там была возможность читать.
Единственная победа, какую ты можешь одержать в тюрьме – это выжить.
При этом выжить значит не просто продлить свою жизнь, но и сохранить силу духа, волю и сердце. Если человек выходит из тюрьмы, утратив их, то нельзя сказать, что он выжил. И порой ради победы духа, воли или сердца мы приносим в жертву тело, в котором они обитают.
Любой ценой я должен сохранить в своем сердце Любовь. Если я пойду в тюрьму без Любви, что станется с моей Душой?
А разве человек когда-нибудь бывает доволен? На свободе не хватает денег, в тюрьме — свободы...
В Англии к названию этого учреждения добавляют: «Тюрьма Её Величества». Впервые я испытал «королевское гостеприимство» в следственной тюрьме Брикстон. Могу свидетельствовать: это была тюрьма королевы, но отнюдь не королевская тюрьма.
Кто-то из эмигрантов, кажется князь Гагарин, говорил, что в Советском Союзе осуждённых приговаривают к десяти годам лишения свободы без права переписки. Выдумать такое мог только садист.
Cлайд с цитатой