— Боже мой, ты так меня презираешь...
— Нет, себя презираю.
— Почему?
— Потому что был в тебя влюблён.
— Боже мой, ты так меня презираешь...
— Нет, себя презираю.
— Почему?
— Потому что был в тебя влюблён.
На кошек в сердце я нынче злой:
они исцарапали все обои,
стерев случайно защитный слой
между влюбленностью
и любовью.
А ведь это и есть близость: когда люди рассказывают друг другу истории в ночной темноте.
Есть люди, которые настолько неповторимы, что, кажется, не могут исчезнуть из жизни даже после своей смерти. Я неделями ловил себя на том, что не могу свыкнуться с мыслью, будто Мэрилин нет. Во мне жила какая-то вера, что мы обязательно встретимся, где и когда — не знаю, и поговорим по душам, выяснив, зачем натворили столько глупостей, — и тогда я снова окажусь влюблённым в неё.
— Ты видел её грудь?!
— Только как врач. Послушал её сердце, а там: грег-хаус, грег-хаус, грег-хаус...
Если я слышу его голос... Если я рядом с ним... Если смотрю ему в глаза... Я хочу остаться с ним навсегда. Интересно... Придёт ли тот день, когда я захочу рассказать ему о своих чувствах?
По утрам я медитирую на твою спину. Мой взгляд скользит от родинки к родинке, и мысли замедляются, теряясь среди чёрных точек. Я начинаю растворяться. Вот-вот наступит момент, когда меня не станет. Ещё немного, и... Но губы уже предательски прикасаются к твоей коже.
Быть влюбленной значит быть полностью в чьей-то власти, вся твоя свобода, вся твоя подлинная сущность уже принадлежат не тебе и подчинены другому.
Сфинкс, не разгаданный до гроба,
О нём и ныне спорят вновь;
В любви его роптала злоба,
А в злобе теплилась любовь.
Дитя осьмнадцатого века,
Его страстей он жертвой был:
И презирал он человека,
И человечество любил.
Неправда, что любовь слепа! Напротив! Влюблённый видит в предмете своей страсти то, чего другие не замечают.