Для чего действительно нужна смелость, так это для искренности.
Когда я думаю о смелости, я думаю о Трусливом Льве из «Волшебника страны Оз». Он всегда убегал от опасности. Он часто плакал и трясся от страха. Но он разделял свои истинные чувства с теми, кого любил, даже если не мог гордиться тем, что чувствовал.
... Таким образом можно понять, где кончаешься ты сам и начинаются всякие мысли в твоей голове. Вы наделили их способностью оставаться позади роскошного убранства вашего сознания и видеть огромную разницу между собакой которая вот-вот загрызет вас в ваших мыслях и реальной собакой, которая намерена вас загрызть. Звучит так, будто это пустяковое дело, но многим так и не понять эту разницу. И в итоге они проживают всю жизнь по принципу «бей или беги».
Отец мой не знает страха, и я тоже бояться не стану; или по крайней мере бояться стану, но страха не выкажу.
Невозможно ничего поменять, даже если бы я этого хотел. Мне кажется, в искусстве интересна только искренность. Условно: когда Спилберг делает «Челюсти» или «Индиану Джонса», то он, по-моему, максимально искренний авторский режиссер. А когда он делает «Список Шиндлера», то для меня это расчетливый, холодный человек, который выдавливает из меня слёзы всеми правдами и неправдами. И вот это, по-моему, абсолютно конъюнктурное кино. Если я буду пытаться специально в себе что-то изменить, это же сразу будет считываться как подделка.
Храбрость не результат строгого воспитания, не наследие давно потерянного славного прошлого. Храбрость терпит лишения, оставаясь верной себе самой.
Я не робкого десятка. Однако не считаться с угрожающей тебе опасностью — это скорее глупость, чем храбрость.
— Для правды существуют специальные мгновения?
— Да, существуют!
— В таком случае без посторонней помощи мне не обойтись: искренность куда трудней, чем я думал.
Cлайд с цитатой