Любопытство рыболовным крючком впилось в мозг, ни на миг не отпуская, наподобие дразнящего русалочьего пения, которое нельзя унять.
Все мы помним приятные сны куда отчетливее, чем страшные. Похоже, между сознанием и подсознанием существует некая буферная зона, и обитает там черт знает какой цербер.
Я сейчас нервничаю совсем как длиннохвостый кот в комнате, заставленной креслами-качалками.
Память — это как линия в песке. Чем дальше, тем труднее её разобрать. Память похожа на дорогу. Тут она реальная, твердая, но та дорога, что была в девять часов, уже неощутима.
(Воспоминания — все равно что линия, прочерченная в пыли: чем дальше, тем более неясной она становится и тем тяжелее разглядеть ее. А в конце — ничего, кроме гладкой поверхности, пустоты, из которой ты явился на свет. А еще воспоминания чем-то похожи на дорогу. Она перед тобой, реальная, осязаемая, и в то же время начало пути, то место, где ты был в девять часов утра, очень далеко и не играет для тебя никакой роли.)
... жизнь в прошлом в какой-то степени смахивает на жизнь под водой, когда дышать приходится через трубочку.
Жалость — конечно, не любовь, размышлял Барби... но если ты ребёнок и отдаёшь одежду голому, это шаг в правильном направлении.
— Не люблю рыбу.
— Как бы не так, — сказал Холлоранн. — Просто тебе не попадалась рыба, которой ты по душе.
Можно ли ожидать, что вы поведете себя, как мыслящее человеческое существо, если вашу руку пронзают раскаленные докрасна острые иглы?
Колесо прогресса; рано или поздно оно отправляет тебя к тому месту, откуда ты отправлялась.
Сон – это как выборка самого главного при обзоре последних книжных новинок в «Ридерз дайджест».
Cлайд с цитатой