язык

Не умеем ни по-латыни, ни по-гречески,

Зато умеем по душам говорить, по-человечески.

Что дает человеку культура? Наслаждение тем, что другой наслаждаться не может. Это как знание языка: кто знает арабский, тот читает Коран, кто знает фарси — читает Фирдоуси. Завидую и тем, и другим.

И его язык язвил так больно потому, что его сердце так много верило.

В живом мире один язык, тот что от Бога с рождением дается. Звучит у всех по разному, а суть одна.

…Страна будет существовать до тех пор, пока будут существовать — сколь бы ничтожным ни было их число — носители языка.

А под носителями языка я понимаю в данном случае не всех тех, кто повседневно пользуется языком как палкой для выковыривания пищи из-под земли или как простейшим способом запугать одних, задобрить других, заморочить голову третьим или трахнуть четвертых. Носители языка — это люди, все еще способные понимать смысл слов и придавать значение их порядку.

Кто вольно чешет языком — доверия не вызывает и будет лишь попутчиком.

Сейчас без языка нельзя. Пропадёшь сразу: или из тебя шапку сделают, или воротник, или просто коврик для ног.

Официальный язык выкован, чтобы поощрять невежество и охранять привилегии, он подобен доспеху, отполированному до невыносимого блеска, оболочке, с которой рыцарь давно расстался. Но таков он есть: глупый, хищный, слезливый. Он вызывает благоговение школьников, дает убежище тиранам, пробуждает вымышленные воспоминания об устойчивости, о согласии общества.

Не следить за языком — прерогатива нечистоплотных!

Язык сапожника «велик» и сложен — но в переводе вовсе не нуждается.