страсть

Разлука разжигает сердечную страсть... К кому-нибудь, кто поближе.

Наверное, мир — это рана, и кто-то зашивает её в этих переплетённых телах — и вот что странно — это даже не любовь, а руки, кожа, губы, вкус, восторг, совокупление и страсть — возможно, грусть — пусть даже грусть — и страсть — они будут рассказывать о них, но не произнесут слова «любовь» — они скажут тысячи слов, но умолчат о любви.

Вот она, сильная, сексуальная, притягательная и желанная, проходит в темную комнату, а в мягком кресле сидит, перекинув ногу на ногу сильный мужчина, который способен на грубость по отношению к женщине. Его глаз не видно, лишь тонкие, искривленные в усмешке губы, аккуратные ладони, сжатые в замок у подбородка и эта ухмылка, которая пробирает не просто до дрожи, а до самых хрупких косточек. Музыка начинает медленно играть, погружая двух в мир самого потаенного. Мир сладкого прикосновения, и доводящего до экстаза проникновения. Она двигает бедрами в такт, поглаживая ладонями обнаженный живот, подымаясь выше и срывая нагрудник, оголяя розовые ореолы, показывая все свое возбуждение. Мужчина хлопает себя по коленкам, и она запрыгивает на них. Ее раскованные плечики заставляют колыхаться пикантную, налитую грудь, но он не может дотронуться до нее. Он ведь клиент, а не ее постельный мужчина.

Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, — то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела.

Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь.

Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение.

И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства, так что они исполнены всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия, злоречивы, клеветники, богоненавистники, обидчики, самохвалы, горды, изобретательны на зло, непослушны родителям, безрассудны, вероломны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы.

Они знают праведный суд Божий, что делающие такие дела достойны смерти; однако не только их делают, но и делающих одобряют.

— Я знаю природу страсти... Мы все стремимся к тому, чего у нас нет или к тому, что от нас уходит.

— Наверное, но страсть — она присуща молодости. В моём возрасте важны более крепкие чувства. Страсть быстро проходит.

— Ты же лукавишь, Феликс. У страсти нет возраста и когда она внезапно приходит — человек начинает гореть, в таком состоянии он способен на многое, даже на преступление.

Великолепно, если я поборол

Свою земную страсть;

Но если это и не удалось,

Я всё же испытал блаженство!

Himmlisch ist's, wenn ich bezwungen

Maine irdische Begier;

Aber noch wenn's nicht gelungen,

Hatt' ich auch recht hubsch Plaisir!

Всякое дело не идет без настоящей страсти и любви.

Душа моя, душа... В ком найти мне тебя, если в собственной груди я чувствую лишь пустоту, чёрно-алую, болезненную тишину, извращенно переворачивающую облака в глазах, жадно впитывающую стоны мира. Выжженную степь, отсветы далёких пожаров, стёртую с побелевшего виска испарину, кровь, страсть поцелуя и долгий ветер в волосах на краю мира, за шаг до пропасти. Или это и есть ты, душа моя?

Если у вас есть большая страсть, то кажется логичным увидеть плоды этого.

Страсти либо убивают, либо умирают сами. Мелкие горести и неглубокая любовь живучи. Великая любовь и великое горе гибнут от избытка своей силы.