смысл жизни

Даже если я буду жить дальше, то получу только ещё больше страданий и невзгод. В этом нет смысла. В жизни нет смысла. Будет лучше умереть. Это логическое заключение, которое никто не смог бы опровергнуть.

С губ, обожжённых напряженьем,

Сорвался крик,

Всю жизнь поставив под сомненье,

Вновь утих.

Так он и жил, не зная и не видя возможность знать, что он такое и для чего живет на свете, и мучаясь этим незнанием до такой степени, что боялся самоубийства, и вместе с тем твёрдо прокладывая свою особенную, определённую дорогу в жизни.

Когда твоим смыслом жизни становятся люди, это всегда заканчивается плохо.

Смысл существования дает человеку сил.

Быть хранителем и носителем.

Каждому человеку в жизни дается нечто на хранение — от вещей высоких до самых обыденных. Пока человек хранит это и делится с другими, его жизнь на земле имеет серьезное основание. Это может быть рецепт соуса, записанный в самаркандской чайхоне, простой комплекс утренней зарядки, показанный в пионерском лагере. «Всю жизнь рассказывала людям, как вылечить пробку в ухе». Каждого человека Бог к чему-то приставил. Однажды мы начинаем считать это дело несущественным и теряем связанность с удивительным миром вокруг нас. Происходящее с нами нужно хранить. Это не наше, это Бог дает. Если мы небрежны, давать перестают, потому что канал перестал работать. Если умеешь хранить любовь, ее тебе посылают. Так со всем. С идеями, состояниями. Нужно быть надежным.

Ты ведёшь себя как человек. Порой они забывают, что должны умереть, поэтому в момент смерти начинают искать смысл своей жизни. Но смысла нет — и здесь, и там они всего лишь гости.

Итак, смысл жизни заключается в ее добре, но этим открывается возможность новых заблуждений — в определении того, что есть собственно добро жизни. От века даны твердыни и устои жизни: семья, живым, личным отношением связывающая наше настоящее с прошедшим и с будущим; отечество, расширяющее и наполняющее нашу душу содержанием души народной с её славными преданиями и упованиями; наконец, Церковь, окончательно избавляющая нас от всякой тесноты, связывая и личную, и национальную жизнь с тем, что вечно и безусловно. Итак, о чем же думать? Живи жизнью целого, раздвинь во все стороны границы своего маленького я, «принимай к сердцу» дело других и дело всех, будь добрым семьянином, ревностным патриотом, преданным сыном церкви, и ты узнаешь на деле добрый смысл жизни, и не нужно будет его искать и придумывать ему определения. В таком взгляде есть начало правды, но только начало, остановиться на нём невозможно — дело вовсе не так просто, как кажется.

Стоило жить долгую и мытарную жизнь, чтобы под конец признаться себе: ничего она в ней не поняла. Пока подвигалась к старости она, устремилась куда-то и человеческая жизнь. Пускай теперь ее догоняют другие. Но и они не догонят. Им только чудится, что они поспеют за ней, — нет, и им суждено с тоской и немощью смотреть ей вслед, как смотрит сейчас она.

Смысл жизни — приготовиться к тому, чтобы долго быть мёртвым.