смерть

Похороните меня иглами вниз, хочу уколоть дьявола...

— Узри же ужас островов!

— Мы насыщаемся! Мы растём! Мы сильнее! Мы поглотим их — и они станут нами!

— Дева идёт за тобой...

— Туман всё поглотит — и всё сольётся воедино! Всех примет чёрный свет Тумана!

— Слушай... а вот если бы у тебя появился шанс заново свою жизнь прожить, ты бы её как-то по-другому прожил?

— Да.

— И как?

— Я бы сдох в утробе.

Я всегда был обижен на тебя. Это правда и я не отрицаю этого. Мне жаль, что ты умер, но это случается со всеми, рано или поздно... Забавно, что боги решили забрать тебя первым. Я всегда считал, что ты их любимчик. И ты тоже так думал... Кажется, мы оба ошибались.

Смерть, говорят, не лечится.

По-твоему, счастливее тот, кого убивают в день [гладиаторских] игр на закате, а не в полдень? Или, ты думаешь, кто-нибудь так по-глупому жаден к жизни, что предпочтет быть зарезанным в раздевалке, а не на арене? Не с таким уж большим разрывом обгоняем мы друг друга; смерть никого не минует, убийца спешит вслед за убитым.

Мы и не поняли, что прошли сутки без парня в очках. А потом пройдёт ещё один день. И ещё... И в какой-то момент рана затянется. Именно тогда, в ту самую секунду, жизнь полностью потеряет смысл, ведь нет ничего страшнее, чем осознание правды. А правда состоит в том, что все мы исчезаем. И про нас забывают. Мы превращаемся в пустоту. Да, мы рвём глотку, стремимся, любим и заботимся, но потом, не сразу, но когда-то, в какой-то день, в какую-то минуту, мы перестаём что-либо значить.