— А знаешь, чем птички на людей похожи?
— Чем?
— Слетаются туда, где корм.
Птицы – наиболее совершенные аэронавты на этой планете. Они летают высоко и низко, стремительно и очень медленно. И неизменно сохраняют исключительную точность и контроль.
У чаек есть крылья, и есть они у ангелов, но чайки не владеют речью, а ангелов я сроду не видывал.
Ты смотришь в небо. Ты уже чувствуешь в себе внутричерепную птицу. Это она ломит кости, это ее перья, сгорая в кислоте души, вырываются хриплым мутным паром дыхания. Тебе тоже хочется лететь. Тебе хотелось лететь вчера, хочется сегодня и будет хотеться завтра. День за днем, день за днем, пока маленькие пушистые зайки-дни не выгрызут черные норы в твоей анемичной груди. Пока они не потащат в них свою сладкую морковочку лютой беспощадности жизни. Ты смотришь в небо, гладя своих зайчат и мумифицируясь заживо. Только небо остается с тобой, в тебе, вокруг, только небо, только небо... Но все-таки небо, пожалуй, самая шикарная отрава.
Сизый, лети, голубок.
В небо лети голубое.
Ах, если б крылья мне тоже пожаловал Бог,
Я б улетел за тобою.
Что нам земля зелена,
Что нам любимых объятья,
Здесь, обретая свободу без края и дна,
Мы с облаками как братья.
Послушай, ты слишком красивая птица...
Мне, кажется, трудно поверить еще,
что ты в тишине захотела спуститься
ко мне в темноту на худое плечо.
Там, где месяц сказку сторожит,
Где в зелёных дебрях ветер ропщет,
Роща соловьиная стоит,
Белая берёзовая роща.
Там на тонких розовых ветвях
В зарослях черёмухи душистой
Соловей российский, славный птах,
Открывает песнь свою со свистом.
Оттуда, где пурга ярится-злится,
А холод — за предельною чертой,
Пингвины, экзотические птицы,
К нам прибыли супружеской четой.
Красивы, элегантны, хоть не ярки,
Не суетливы (в этом нас мудрей!)
Освоились, обжились в зоопарке
И вовсе не чураются людей.