Поверь, нет середины.
А нам надо –
За свой выбор биться отчаянно.
В крайних случаях – гнать по встречной,
Воплощать всё, что намечено,
Остальное – частности,
Но мы в опасности.
Плен или революция?
Любовь или проституция?
Вот дискуссия –
Она дуется инструкциями, напутствиями…
... Если ты собираешься похоронить себя заживо, то закапывайся помедленнее — так прикольней...
Просто я очень боюсь проигрывать. Не умереть боюсь, а сдаться. Ведь после этого жизнь уже никогда не будет прежней: проходит время, ты вспоминаешь, как шел к чему-то и сломался на середине пути. А затем понимаешь, что можно ведь можно было тогда что-то предпринять, и говоришь себе: черт побери, я протормозил! Расклеился и начал ныть, когда можно было сделать то-то и то-то. Вот чего я боюсь.
Я просто в отчаянии... В отчаянии оттого, что людям в этом мире не хватает сочувствия, любви, здравого смысла. Оттого, что кто-то может запросто рассуждать о возможности сбросить ядерную бомбу, не говоря уже о том, чтобы отдать приказ её сбросить. Оттого, что нас, неравнодушных, всего лишь горстка. Оттого, что в мире столько жестокости, подозрительности и злобы. Оттого, что большие деньги могут превратить абсолютно нормального молодого человека в злого и жестокого преступника.
С каждой оставленной позади милей он испытывал всё большую пустоту, нарастающее напряжение, щемящее желание быть переписанным наново; бывшее настолько сильным, что почти что стало молитвой.
Любые молитвы опасны. Их либо услышат, либо нет. И это ещё вопрос, о каком из исходов придётся больше жалеть
Отчаяние Бог посылает нам не затем, чтобы убить нас, он посылает нам его, чтобы пробудить в нас новую жизнь.
В пустой ночи одиночества — вот когда в человеке может вырасти что-то свое, если только он не впал в отчаяние...
А может, ничего не ожидается,
Мы только потеряем много лет.
Не каждому удача улыбается
И дарит пригласительный билет.
Но если и случится так отчаяться,
Дай бог нам ничего не натворить.
Синоптики с погодой ошибаются,
А что уж там о жизни говорить.
Cлайд с цитатой