У всех историй, какие сочиняет Бетт, — счастливый конец. Это потому, что она знает, где остановиться.
В том и проблема с историями: если их рассказывать и рассказывать, они обязательно закончатся смертью.
У всех историй, какие сочиняет Бетт, — счастливый конец. Это потому, что она знает, где остановиться.
В том и проблема с историями: если их рассказывать и рассказывать, они обязательно закончатся смертью.
В историях, у которых нет конца, нет никакой ценности. Важно не «когда» она закончится, а «как».
Я много думал. Не знаю. Так было. Это картина, которую я помню. Все равно как если б я заглянул в окно и увидел человека, пишущего письмо. Они вошли в мою жизнь и вышли из нее. И картина получилась такая, как я сказал: без начала и с непонятным концом.
Время — самое лучшее и настоящее из того, что мы даем, и дар наш — песочные часы, — ведь горлышко, в которое сыплется красный песок, такое узенькое, струйка песка такая тоненькая, глазу не видно, чтобы он убывал в верхнем сосуде, только уже под самый конец кажется, что все проистекает быстро и проистекало быстро...