эгоизм

Проще говоря, самое важное для меня — это я. А самое важное для тебя — это ты. Такова природа вещей.

... нечестные действия легче оправдать, если они совершаются не ради себя, а во имя кого-то другого.

Хранят покой свой себялюбцы жадно;

Честь, верность, долг, любовь – им прах и дым.

Как будто, если в их дому все ладно,

Пожар соседа не опасен им!

Мышление, а, как уже сказано, вера – то же мышление, как и мышление – та же вера, желали одарить свободой; мыслящие, то есть как верующие, так и разумные, должны стать свободными, для других же людей свобода была невозможна. Но свобода мыслящих – «свобода детей Божьих» и в то же время самая бессердечная иерархия или господства мысли, ибо я покоряюсь мысли. Если мысли свободны, то я – их раб, я не имею власти над ними и подчиняюсь им. Я же хочу пользоваться мыслями, хочу быть полон мыслей, но в то же время хочу быть без мыслей и вместо свободы мысли хочу стать свободным от мыслей.

Я эгоистка, эгоцентристка, а мой муж настолько эгоистичен, что даже не замечает моего эгоизма! Ну и какие из нас родители?

Хацумомо так же легко понять, как кошку. Кошка спокойна и счастлива, пока она лежит в гордом одиночестве на солнышке. Но стоит кому-нибудь появиться рядом с её миской... Тебе никто не рассказывал историю о том, как Хацумомо выжила молодую Хацуоки из Джиона?

Даже самая искренняя любовь не лишена эгоизма...

Следующее поколение, милый, меня не интересует. Меня интересуем мы.

Волшебный круг христианства был бы нарушен, если бы исчезло противоречие между существованием и призванием, то есть между мной, каков я есть, и мной, каким я должен быть. Оно существует только в виде тоски идеи по своей реализации и исчезает вместе с этим разделением; только тогда, когда идея остается идеей (а человек и человечество – только нереализованная идея), существует еще христианство. Реализованная идея, телесный или «совершенный» дух, витает перед глазами христианина, как «конец времен» или как «цель истории»; в настоящем она не существует для него.

Ничто так не губит абсолютные идеи, как мелочный эгоизм.