душа

Боязливой и нетвердой бывает душа в невежестве, а не по сути. Если же встречу некогда храброго, а теперь боязливого, понимаю, что это случилось не по природе порока, ибо природа так сильно не изменяется.

Ежедневно мы убиваем наши лучшие душевные порывы.

— А на этом вы взвешиваете деньги?

— Нет. Души...

— И как? Тяжелые?

— Не тяжелее одной монеты.

— Я так и думал...

Душа человека...

С одним лишь сравнима она — со светляком осенним...

— То, что я сделал, я должен был сделать.

— Но какой ценой? Ваш корабль. Ваш сын.

— Если бы я не попытался... ценой была бы моя душа.

– Он есть, Он вернется и накажет живущих Злом и творящих его и наградит ходящих в незлобии.

— И более всех будет награжден морской огурец.

– Морской огурец? – Его Преосвященство был явно озадачен.

– Да, это такая штука, живет в южных морях, – Рокэ отхлебнул «Черной крови». – Она и впрямь похожа на пупырчатый огурец. Лежит себе на дне и растет. Растет и лежит, никого не трогает, ни на что не покушается.

– Вы говорите о животном, лишенном души!

– А вам не кажется, что требовать от людей с этой самой душой, чтобы они вели себя как животные, противно воле Создателя? Иначе бы он заселил все миры морскими огурцами и на этом успокоился.

Ничто не может затмить свет, льющийся из души.

Вообще то, мне редко доводится испытывать по-настоящему сильные чувства. Наверное, из за того, что большее значение для меня имеет внешний, а не внутренний мир. Мой мир. Почему так происходит? А кто его знает! Может быть, потому что я – лишь крохотная пылинка на полу огромного зала. Ветерок может сдуть меня в сторону с привычного места, поболтать в воздухе, зашвырнуть далеко далеко, туда, где на меня наступит сапог, на подошве которого отправлюсь в новое путешествие, не давая согласия и понимая всю бесполезность споров… Если так оно есть на самом деле, то что проку в изучении себя, когда вокруг полная загадок бесконечность? Хватило бы времени разыскать хоть малую часть прячущихся в ней кладов, и только. На большее не претендую. Да и нечего мне вырыть в глубинах собственной души. И глубин то нет…