борьба

Я также испытал печаль одиночества в своей жизни... Именно поэтому я думал, что он силен, потому что одинок и сражается только за себя. Но это не значит быть сильным. Ты не сможешь стать по-настоящему сильным, сражаясь только за самого себя.

Будет больно — кричи, будет тяжело — ори, делай все, что в твоих силах, но не смей опускать руки! Сражайся! Сражайся до последнего вздоха!

Каллахэн томился по Сложной Задаче. У нынешних священников были свои: расовая дискриминация, освобождение женщин (и даже «гэев»), бедность, безумие, беззаконие. От них ему делалось неуютно. Ему хотелось возглавить дивизию в армии… кого? Господа? Добродетели? Добра? (от обозначения суть не менялась) и выйти на битву со ЗЛОМ. Он желал действий и боевых позиций. Он хотел увидеть ЗЛО с откинутым саваном лжи и хитрости, чтобы отчетливо различить все его черточки. Он хотел биться со ЗЛОМ один на один, как Мохаммед Али с Джо Фрэзером, как кельты с саксами, Иаков с Ангелом. Но битв не было. Только пустячные стычки с неопределенными результатами. А у ЗЛА оказалось множество лиц, все пустые, и подбородки чаще блестели от сочащейся слюны, чем наоборот. По сути дела, отца Каллахэна принуждали сделать заключение, что в мире нет никакого ЗЛА, кроме обычного зла. В подобные минуты он подозревал, что и Гитлер — не что иное, как опустошенный бюрократ, а сам Сатана — умственно неполноценный с зачаточным чувством юмора из тех, кому представляется невыразимо смешным скормить чайке засунутую в хлеб петарду.

The struggles I'm facin’

The chances I'm taking

Sometimes might knock me down but

No I'm not breakin’

I may not know it

But these are the moments that

I'm gonna remember most yeah

Just gotta keep going