Сэм Винчестер

— Но раз ты знаешь, что есть зло, то почему не поверить в добро?

— Я вижу, что зло делает с добром.

— Не каждый охотник параноик. А Сэмюэль очень похож на тебя.

— Я еще тот параноик.

— Он, конечно, не настоящий монстр, он пока еще ребенок. Не его вина, что отец оказался оборотнем.

— Верно. Но он тоже оборотень.

— Ничего не поделаешь, придется нам приглядывать за этим. Что делать-то? В приют не подбросишь. Так могут расстроиться, когда он обернется азиатом.

— Кровь... Ты отравила меня!

— Нет. Дело не в крови. Это все ты и твои поступки. Я лишь давала тебе варианты, и ты выбирал верный путь каждый раз. Тебе не нужно пёрышко, чтобы летать, Дамбо, ты можешь полететь и сам.

— И что нам теперь делать?

— Своё собственное будущее.

— Я услышал то, что должен был.

— Нет, ты услышал только то, что хотел.

— Одри, мы на минутку.

— Ладно.

— Отлично…

— Мы... нам бы как-то… убить медведя…

— Как?! Застрелить, сжечь?!

— Не знаю... И то, и другое.

— А вдруг ничего не выйдет... прикинь, тут будет носится огромный, разъяренный горящий плюшевый медведь.

Насчет нас с отцом... Мне очень жаль, что, когда мы виделись в последний раз, я пытался затеять ссору. И что почти всю жизнь злился на него. Боюсь, что он умер, думая, что я его ненавижу. А теперь уже ничего не исправишь. Слишком поздно. Мне его не хватает. И я чувствую себя ужасно виноватым. И мне паршиво... очень.

— Голова не кружится? Сколько пальцев?

— Всё нормально.

— Я так, на всякий случай. Тебя что-то часто по башке лупят. Волосня, конечно, смягчает удар, но...

— Сэм, когда я был человеком, я умер, и мне открылось, как бесценна жизнь, как её нужно защищать любой ценой, в том числе жизнь таких упрямцев, как Винчестеры.

— Моя жизнь не ценнее любой другой.