— Ты правда думал, что перехитришь меня? Меня? Ты в курсе, что хитрость изобрёл я? В буквальном смысле.
— Ты правда думал, что перехитришь меня? Меня? Я усовершенствовал хитрость. В буквальном смысле.
— Ты правда думал, что перехитришь меня? Меня? Ты в курсе, что хитрость изобрёл я? В буквальном смысле.
— Ты правда думал, что перехитришь меня? Меня? Я усовершенствовал хитрость. В буквальном смысле.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я был сыном. И братом, как и ты. Младшим братом. Я очень любил своего старшего брата, практически боготворил. И как-то я пришёл к нему, и умолял встать на мою сторону. А Михаил отвернулся от меня, назвал выродком, монстром и в ад изверг меня. И всё лишь потому что я был другим, я жил своим умом.
— Асмодей слабейший из моих созданий.
— Неужели? Мне он слабым не показался.
— Старый пёс научился новым трюкам. Когда-нибудь он облажается, и тогда я его сделаю. Ясно?
— То есть, проще говоря, ты слишком слаб, чтобы одолеть слабейшего из своих созданий.
— Иди ты...
– Хотели обхитрить? Обманули меня. А я мог бы стать вашим воином. Кому вы нужны?
– Однако.
– Вечно Кроули сбегает в самом начале праздника. Садимся. Хоть мне и всегда с вам очень весело – это правда, наступает момент, когда любим отношениям приходит конец. Ну вот.
— Я выверну тебя наизнанку. Понял меня?
— Столько гнева... юный Скайуокер. На кого ты злишься? На меня? Или на отражение в зеркале?
И сказал Люцифер Своему Сыну:
– Ни один человек не может выдержать искушения сомнением. Никто! Ни мужчина, ни женщина.
И спросил у Люцифера Его Сын:
— Христос, Сын Божий, страдал и умер на кресте. Должен ли буду и я, Твой Сын, страдать и умереть?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Христос знал, что он Сын Божий. Так в чем же тогда его подвиг? Он просто играл. Смерть была для него лишь игрой. Он знал, что это не навсегда, не всерьез. Он знал, что вернется.
Да, он страдал и мучился на кресте, но любые страдания, любые муки можно вытерпеть, если знаешь, что это просто игра, своего рода испытание силы духа.
Да и что такое муки? Тысячи и тысячи людей распинали, еще тысячи и тысячи терпели и гораздо более жестокие, изощренные муки. И многие вели себя при этом достойно. Даже перед лицом смерти. Причем настоящей смерти, а не игрушечной, не понарошку.
Ну и что? Кто их сейчас помнит? Кто ими восхищается? Где они? Канули во всепоглощающую бездну времени. Без следа.
Иными словами, сами по себе муки и страдания еще ничего не значат и ничего не стоят. Тебе незачем их терпеть.
— Ты уже рассказал ему про то, что папочка был злодеем, а ты — несчастной жертвой? Только это не так. Ты никогда не был жертвой, это был всего лишь предлог.
— Предлог для чего?
— Для всего, Люци. Для всего.