Тени в раю

Мне нужна была не водка, а кто-то, кто ни о чем не спрашивает, но тем не менее находится рядом.

— Я человек скромный. Я думаю всего лишь о прокате, а ты сразу грабеже. Ты далеко пойдешь.

— Зато проживу, наверное, меньше.

Война — это плуг, она вспахивает землю и перераспределяет состояния. Старые исчезают, на их месте появляется бесчисленное множество новых.

— После крабов будете есть еще мороженое? — спросил я Кана.

— Я это проделал однажды. Не скажу, чтобы мне это пошло на пользу. Нельзя следовать всем влечениям сразу.

— Очень мудро.

— Я вообще люблю сидеть в гостиницах. В гостиницах не бывает скучно. Люди приходят и уходят. Здороваются и прощаются. Это и есть лучшие минуты в жизни.

— Вы так считаете?

— Наименее скучные, во всяком случае. А все, что между ними... Правда, большие гостиницы безлики. Там человек слишком тщательно скрывает свои эмоции. Тебе кажется, что в воздухе пахнет приключениями, но приобщиться к ним невозможно.

Телесный комфорт куда важнее душевного. Стоит немного постараться, и человек уже счастлив.

Люди многое забывают, когда речь идёт о жизни и смерти.

— Иногда мне всё же надоедает быть эмигрантом, — сказал я, ещё более раздосадованный. — Сегодня я, к примеру, весь день быть эмигрантом. Сперва с Силверсом, потом с Каном. Как ты относишься к тому, чтобы побыть просто людьми?

— Когда человеку не надо заботиться ни о своем пропитании, ни о крове, он перестаёт быть просто человеком, дорогой мой Руссо и Торо. Даже любовь вдет к катастрофам.

— В том случае, если её воспринимать иначе, чем мы.

— А как мы её воспринимаем?

— В общем плане. А не в частном.

— Боже правый! — сказала Наташа.

— Воспринимаем как море. В целом. А не как отдельную волну. Ведь ты сама так думаешь? Или нет?

— Я? — В голове Наташи слышалось удивление.

— Да. Ты. Со всеми твоими многочисленными друзьями.

Наступила краткая пауза. Потом она сказала:

— Как, по-твоему, рюмка водки меня не убьёт?

— Ты умеешь готовить?

— Как сказать. Умею поджарить бифштексы и открывать консервные банки.

... теперь я знаю: счастливы все, кто здоров. Только пока ты здоров, этого не замечаешь. А потом, когда поправишься, опять всё забудешь. Но по-настоящему это можно осознать лишь перед смертью.