Когда Ницше плакал

Знаете ли вы, каково это — знать, что после твоей смерти твое тело может пролежать ненайденным дни, недели, пока кто-нибудь не почувствует вонь? Я пытаюсь успокоить себя. Часто, когда мое одиночество достигает пика, я начинаю разговаривать сам с собой. Не громко, но меня пугает гулкое эхо моих же собственных слов.

Я думаю, что некоторые взрослые поселяются в мозге ребенка и не хотят уходить. Может, стоит выдворить их оттуда, пока мы еще можем контролировать свои мысли!

... он будет забыт, место, которое он занимал, будет поглощено временем и существованием других. Через десять-двадцать лет он умрет. И умрет он в одиночестве: не важно, кто в этот момент находится рядом с нами, ведь умираем мы одни.

Я собирался научить вас бороться с отчаянием, превращая «так это было» в «так сделал я».

Я нашел ключ к разгадке жизни: во-первых, желать необходимое, во-вторых, любить желаемое.

Страсть, возбуждение, сладострастие – вот истинные поработители. Толпа всю свою жизнь жрёт, как свинья, из корыта похоти.

— Если бы я знал ответ, зачем стал бы я спрашивать?

— Чтобы не признаваться себе, что вы знаете ответ.

Ваше великодушие, ваш долг, ваша преданность – это стены вашей же тюрьмы.

Чтобы вырасти высоким и гордым, дерево нуждается в бурях.