Дитя слова

Даже у звезд есть возраст, и число отпущенных нам вздохов сочтено.

Ни к чему заводить излишних врагов, даже если весь мир раздражает тебя до такой степени, что кричать хочется.

Похоже, это уравнение насчет простить и быть прощенным не такое уж простое, даже когда все вроде бы ясно.

Даже у звезд есть возраст, и число отпущенных нам вздохов сочтено.

Non amo, ergo non ero.* «Жизнь — это острый шип? Пусть так, сказал мудрец, а человеку все один конец. И не успевши свет дневной увидеть, спешит его скорей возненавидеть»**. Мы для богов — как мухи для мальчишек. Даже Витгенштейн не считал, что мы когда-нибудь достигнем Луны. Значит — «я счастливый мотылек, хоть конец мой недалек», — жить или умереть — все равно, только смерть предпочтительнее.

— Уэнди — человеческое существо, ищущее правды. Она кончает компромиссом.

— Лишь наполовину живя в реальном мире?

— Да, как многие из нас. Это поражение, но поражение вполне достойное. На большее, наверно, нельзя и рассчитывать.

Время вечно, значит, оно необратимо. То, что могло бы быть, — абстракция, вечная возможность присуща лишь миру вымысла.

Грех и боль неразрывно связаны друг с другом.

— А вы верите в летающие тарелки?

— Нет.

— А я, по-моему верю. Подумайте только: столько миллионов планет, таких же, как наша, — кто-то ведь должен же быть там, на них, но они так далеко, что надо быть необыкновенно умным, чтобы добраться до нас. Мне, например, приятно было бы думать, что на нас смотрят какие-то существа высшего порядка, а вам?

— Надеюсь, что тот, кто на нас оттуда смотрит, обладает чувством юмора.

Так уж устроены сны, что они забываются — в них заложено семя забвения.