Владимир Владимирович Набоков

... и я еще не только жив, то есть собою обло ограничен и затмен...

Случалось, учитель среди наступившего молчания, в досадливом недоумении, собрав и наморщив все запасы кожи около глаз .

Но как мне приступить к писанию, когда не знаю, успею ли, а в том-то и мучение, что говоришь себе: вот вчера успел бы, — и опять думаешь: вот и вчера бы... И вместо нужной, ясной и точной работы, вместо мерного подготовления души к минуте утреннего вставания .

На самом деле этой девочке было по крайней мере под тридцать (никогда я не мог установить её точный возраст, ибо даже её паспорт лгал), и она давно уже рассталась со своей девственностью при обстоятельствах, менявшихся по настроению её памяти.

Просто не было взрослых слов для его детских впечатлений.

Смерть, бесконечность, планеты — все это страшно именно потому, что вне нашего представления.

''Украл и продал!'' — крикнул я, даже притопнул.

Ответ его был замечателен: сперва мотнул головой, что значило ''Не крал'', — и тотчас кивнул, что значило: ''Продал''. В нём, мне кажется, был собран весь букет человеческой глупости.

Порядочность плюс сентиментальность как раз равняется глупости.

Рисовать же было приятно. Он нарисовал тещу, и она обиделась; нарисовал в профиль жену, и она сказала, что, если она такая, то нечего было на ней жениться.

Это было состояние припадочной похотливости, которая бы льстила моему самолюбию, если бы не обостряла так мою ревность.