Нил Гейман

Иллюзии заставляют нас задуматься о природе реальности.

Старина Бейли помнил время, когда в Сити жили, а не только работали. Жили, смеялись и любили в ветхих домишках, лепившихся один к другому и наполненных шумом людских голосов. … Но теперь в Сити никто не живет. Бездушные офисы, куда люди приезжают днем только для того, чтобы вечером спешить домой, сделали его холодным и неприютным. Никто больше не назовет Сити своим домом.

Они говорят о древнем, но отказываются говорить о невозможном. Вот тут-то мне действительно жаль их, ибо как только что-то объявляется невозможным, оно совершенно выходит за грань веры и ускользает от понимания вне зависимости от того, истинно оно или нет.

Бывают таки ситуации, когда выбора нет.

— Не думаю, что это законно, людей жечь. А то бы люди это постоянно делали.

— Если ты религиозен, всё нормально.

Высказываться никто не запрещает, но мудрец тратит слова с умом.

(Мудрец соображает, когда лучше промолчать. Только дурак выкладывает все, что знает.)

... что хуже: любить того, кого больше нет, или не любить того, кто есть?

Вот когда я больше всего по тебе скучаю. Когда ты здесь. Когда тебя нет, когда ты просто призрак из прошлого или сон об иной жизни, всё как-то проще.

Я верю, что будущего нет и что оно рок-н-ролл.

Если тебя, Толстый Чарли, спросят, хочешь ли ты дожить до ста четырёх лет, скажи «нет». Всё болит. Всё. У меня болит в тех местах, которые наука даже ещё не открыла.