Дафна дю Морье

Не странно ли, что в минуты жизненных потрясений мысли наши вдруг обращаются к детству?

И я, как школьница, радовалась, что на мне его пальто, радовалась его присутствию, возможности сидеть рядом с ним, даже если он со мной и не разговаривал. Я мечтала, чтобы память сохранила мне эти минуты в его обществе.

В романах, описывающих страдания героини, обычно говорят, что «слезы украшали ее». Я взглянула в зеркальце. Со мной случилось как раз наоборот: красные глаза, распухший нос, в своей убогой одежде я выглядела еще хуже, чем обычно.

Я не мог просить прощения за чужой поступок. Козел отпущения всегда виноват.

Есть вещи, подумала Селия, которые мужчина и женщина говорят друг другу только в спальне. Но не в гостиной, не в воскресенье вечером.

Что за удовольствие выполнять работу, которую некому оценить?

— Я бы хотела удержать навсегда эту вот минуту, никогда её не забыть.

— Чему это комплимент — хорошей погоде или моему искусству водителя? — спросил он и засмеялся; так брат мог подшучивать над сестрой.

— Вам на всё наплевать, разве нет?

— Конечно. А почему бы и нет?

В том-то и заключается главная сложность жизни в семье. Вскрытие трупа прошедшего дня. А что ты делала в половине четвертого, если ланч закончился в половине третьего, а сеанс в кино начался только в пять?

Когда люди испытывают большое потрясение или физическую травму, они не сразу чувствуют боль и тяжесть утраты.