Астрид Линдгрен

Как ужасно не знать, кто вечером будет живой, а кто – мертвый.

Если бы люди знали, как приятно ходить по крышам, они бы давно перестали ходить по улицам.

— Нет, по-моему, ты не болен.

— Ух, какой ты гадкий! — закричал Карлсон и топнул ногой. — Что, я уж и захворать не могу, как все люди?

— Ты хочешь заболеть?! — изумился Малыш.

— Конечно. Все люди этого хотят! Я хочу лежать в постели с высокой-превысокой температурой. Ты придешь узнать, как я себя чувствую, и я тебе скажу, что я самый тяжелый больной в мире. И ты меня спросишь, не хочу ли я чего-нибудь, и я тебе отвечу, что мне ничего не нужно. Ничего, кроме огромного торта, нескольких коробок печенья, горы шоколада и большого-пребольшого куля конфет!

Если бы люди знали, как приятно ходить по крышам, они бы давно перестали ходить по улицам.

— Нет, по-моему, ты не болен.

— Ух, какой ты гадкий! — закричал Карлсон и топнул ногой. — Что, я уж и захворать не могу, как все люди?

— Ты хочешь заболеть?! — изумился Малыш.

— Конечно. Все люди этого хотят! Я хочу лежать в постели с высокой-превысокой температурой. Ты придешь узнать, как я себя чувствую, и я тебе скажу, что я самый тяжелый больной в мире. И ты меня спросишь, не хочу ли я чего-нибудь, и я тебе отвечу, что мне ничего не нужно. Ничего, кроме огромного торта, нескольких коробок печенья, горы шоколада и большого-пребольшого куля конфет!

Новые книги так хорошо пахнут, что уже по одному запаху можно понять, какие они интересные.

Когда зуб нужно вырвать другому, а не тебе, всегда не страшно.

Если я заболею бешенством — вот список тех, кого я перекусаю.

Так думать было несправедливо и дурно, но когда злишься, теряешь разум.