Астрид Линдгрен

И вообще, станут ли взрослые обращать внимание на какой-то там крошечный домик, даже если и споткнутся о него?

Мы живем для того, чтобы делать людям добро. Я-то точно живу только для этого! А другие люди, интересно, для чего они живут?

Мне нет дела, влюблена ты в меня или нет, мне нет дела до того, чем ты занимаешься, мне вообще ни до чего нет дела, но я тебя никогда больше не отпущу.

Бетан рассмеялась.

— Новые стельки?.. Да кто их увидит по телевизору?

Фрекен Бок посмотрела на неё неодобрительно.

— А разве я сказала, что их кто-нибудь увидит? Во всяком случае, мне нужны новые стельки... Чувствуешь себя уверенней, когда знаешь, что у тебя все с головы до ног в порядке. Хотя это, может, и не всем понятно. Но мы — те, что всегда выступают по телевидению, — мы-то хорошо это знаем.

Пока ещё рано спать, – сказал он. – Сперва мы позабавимся. Я не согласен скучать, лёжа в постели. Там тоже есть чем заняться. Можно есть бутерброды с жирной колбасой, можно играть в «мешок», можно устроить подушечную битву. Мы начнём с бутербродов.

Грустно, если некому крикнуть: «Привет, Карлсон!», когда ты пролетаешь мимо.

Так уж устроено, что никто не любит предателей — даже те, кто использует их.

Даже если мужчина такой большой хищный зверь, которого все ненавидят, всегда найдется любящая женщина, которая останется с ним до последней минуты.

Когда у меня нет денег, я, понятно, не могу пить лимонад — не на что, а когда есть, мне почему-то нельзя его пить. Так когда же, черт возьми, мне его, по-твоему, пить?

Малыш в точности не понимал, что значит быть мужчиной в самом расцвете сил. Может быть, он тоже мужчина в самом расцвете сил, но только ещё не знает об этом?