Алессандро Барикко

И я беру этот мрак и вкладываю его в Твои ладони.

И прошу Тебя,

Милостивый Боже, подержать его у Себя — всего часок, подержать на ладонях — всего-навсего, чтобы выветрилась чернота, выветрилось зло, от которого в голове так темно, а на душе так черно.

Ты не мог бы?

Ты не мог бы просто нагнуться, взглянуть на него — улыбнуться, раскрыть и выхватить спрятанный свет, а потом — отпустить, я его уже как-нибудь сам отыщу.

Для Тебя это сущий пустяк, для меня это так много

Слышишь,

Милостивый Боже?

Все влюбленные уверены в собственной неповторимости, тогда как на самом деле они абсолютно одинаковы.

Джасперу Гвину нравилась мысль, что все его сбережения горят синим пламенем, что он рискует деньгами ради ремесла, которого, возможно, и не существует вовсе. Он желал быть припёртым к стене, ибо только в таком случае оставался шанс обнаружить искомое в себе самом.

— Если конфеты просыпались в сумку, это не значит, что надо от них нос воротить, — сказала она.

— Конечно нет.

— Но я заметила, что люди обычно так и делают.

Именно, подумал Джаспер Гвин: люди не доверяют карамельке, найденной на дне сумки.

— Думаю, по той же причине люди всегда сторонятся подкидышей, — сказал он.