Від злого духа мене спасаєш,
Себе приносиш в жертву.
От злого духа меня спасаешь,
Себя приносишь в жертву.
Когда вместо предателя на жертвенный стол по своей воле взойдет тот, кто невиновен, каменный стол расколется, и сама смерть отступит перед ним.
Цветок рождается, дабы сознательно принести себя в жертву — ради спасения жестокого мира.
Любов як дим, вдихни на повні груди,
І якщо зможеш — не видихай.
Любовь как дым, её вдохни ты полной грудью,
И если сможешь — не выдыхай.
Любов сліпа, сліпий і той хто любить,
На краю прірви усміхнений стоїш.
Один лиш крок — вона тебе загубить,
За руку візьме і з нею полетиш
Ти кудись вниз.
Любовь слепа, слепой и тот, кто любит,
На краю пропасти стоишь, улыбаясь.
Один лишь шаг — она тебя погубит,
За руку возьмет и с ней полетишь
Ты куда-то вниз.
Любов як сніг — накриє, не почуєш,
В холодний пух заковує серця.
Любовь как снег — накроет, не услышишь,
В холодный пух заковывает сердца.
Как и всякий ребенок, она нуждалась в простом повторении простых вещей. Детский мир – он ведь очень древний, примитивный, плоский. Три простодушных слона, перетаптывающихся на огромной черепахе. Мерное вращение целой вселенной вокруг одной неподвижной колыбели.
Для них она Богиня всего женственного, всего самого недоступного, всего самого порочного.
Мужчина встал. Из кулака его выскользнуло узкое белое лезвие. Тотчас же капитан почувствовал себя большим и мягким. Пропали разом запахи и краски. Погасли все огни. Ощущения жизни, смерти, конца, распада сузились до предела. Они разместились на груди под тонкой сорочкой. Слились в ослепительно белую полоску ножа.
«Мертвые поэты» стремились постичь тайны жизни! «Высосать весь её костный мозг!» Эту фразу Торо мы провозглашали вначале каждой встречи. По вечерам мы собирались в индейской пещере и читали по очереди из Торо, Уитмена, Шелли, из романтиков, а кое-кто даже читал свои стихи. И в этот волшебный миг поэзия действовала на нас магически. Мы были романтиками! Мы с упоением читали стихи, поэзия капала с наших языков как нектар.
Cлайд с цитатой