Всё, что находится на виду, со временем утрачивает смысл, тогда как тайное, напротив, им прирастает.
У каждого свои болевые точки, и что сводит с ума одного, вызывает у другого лишь зевоту.
Всё, что находится на виду, со временем утрачивает смысл, тогда как тайное, напротив, им прирастает.
У каждого свои болевые точки, и что сводит с ума одного, вызывает у другого лишь зевоту.
Это только кажется, будто время течет снаружи, на самом деле оно — внутри, и самые точные часы — там же.
Взрослых людей даже среди очень старых и беспредельно могущественных — единицы. Ну ладно, дюжины. Все равно исчезающе малый процент.
— ... Нет ничего лучше хорошей истории о привидениях, рассказанной на ночь. Особенно если выключить свет, принести одеяла и залезть под них с головой, чтобы побояться всласть, как только в детстве получалось.
— А одеяла-то зачем? — изумляется Лонли-Локли. — Разве у одеял есть свойство усиливать страх?
Хочешь, не хочешь, а невольно становишься тем человеком, которым считает тебя тот, кто рядом.
Всегда радостно выяснить, что чужой поступок, казавшийся тебе демонстрацией слабости, на самом деле был проявлением силы, видимая покорность судьбе — следствием хладнокровного расчета, а душевная черствость — виртуозным самообладанием.