Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене,
И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине.
Мне хочется плакать от боли или забыться во сне...
Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене,
И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине.
Мне хочется плакать от боли или забыться во сне...
И если завтра начнётся пожар,
И всё здание будет в огне -
Мы погибнем без этих крыльев,
Которые нравились мне.
Я ломал стекло, как шоколад в руке,
Я резал эти пальцы за то, что они
Не могут прикоснуться к тебе.
Я не спрашиваю, сколько у тебя денег,
Не спрашиваю, сколько мужей.
Я вижу — ты боишься открытых окон
И верхних этажей.
Когда-то у нас было время — теперь у нас есть дела,
Доказывать что сильный жрет слабых,
Доказывать что сажа бела,
Мы все потеряли что-то, на этой безумной войне,
Кстати, где твои крылья? Которые нравились мне.
Я знаю тех, кто дождется, и тех, кто не дождавшись, умрет.
Но и с теми, и с другими одинаково скучно идти.
Я люблю тебя за то, что твое ожидание ждет
Того, что никогда не сможет произойти...
Боль...
Эти слова возвращаются к тебе,
И боль все увеличивается,
Нельзя исцелить,
Когда ты ранишь человека словами острыми как нож...
Я никогда не думала об этом.
Обидчику бывает тоже больно...
Но люди глупы, пытки не действуют. Под пыткой человек скажет что угодно, лишь бы остановить боль.
Не в моих правилах сдаваться, но, похоже, пришло время... Порой нам приходится принимать решения сквозь боль, чувствовать себя разбитыми и опустошенными, и поступать не так, как хочешь, а как нужно.
Душа летела над лужами,
Но не апрель, я простужен был.
Твоим смертельным оружием
Видимо, сам я себя убил.