Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене,
И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине.
Мне хочется плакать от боли или забыться во сне...
Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене,
И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине.
Мне хочется плакать от боли или забыться во сне...
И если завтра начнётся пожар,
И всё здание будет в огне -
Мы погибнем без этих крыльев,
Которые нравились мне.
Я ломал стекло, как шоколад в руке,
Я резал эти пальцы за то, что они
Не могут прикоснуться к тебе.
Я не спрашиваю, сколько у тебя денег,
Не спрашиваю, сколько мужей.
Я вижу — ты боишься открытых окон
И верхних этажей.
Когда-то у нас было время — теперь у нас есть дела,
Доказывать что сильный жрет слабых,
Доказывать что сажа бела,
Мы все потеряли что-то, на этой безумной войне,
Кстати, где твои крылья? Которые нравились мне.
Я знаю тех, кто дождется, и тех, кто не дождавшись, умрет.
Но и с теми, и с другими одинаково скучно идти.
Я люблю тебя за то, что твое ожидание ждет
Того, что никогда не сможет произойти...
Одна так и живёт она и никому не дочь, и никому не сестра.
И как прежде, пьёт эту боль до дна, не понимая, в чем её вина.