Есть чёткая грань между школой жизни и дол*оебизмом.
Стёртая, навязанной отчизной призмой патриотизма.
Есть чёткая грань между школой жизни и дол*оебизмом.
Стёртая, навязанной отчизной призмой патриотизма.
Быть может, жирные офицеры, чьи животы не пролезают в броники,
Должны пробудить во мне веру в неподкупность нашей *банной Родины?
Я не мечтаю о диване перед теликом!
Я не хочу перед кентами хвастать геликом!
Система ценностей эпохи кратковременна!
Система умирает, когда канет поколение!
Но знаете, -
Куда бы не вел меня компас мечтаний и памяти,
Какой красотой бы не были вылиты их паперти,
Не будет дороже церквей, и вы все понимаете,
В которых оставил устав, вместо тысячи стран.
То Родина, -
Где зелень полей разбавляет кустами смородину,
Где волк на дороге прощает и тихо уходит,
Где молятся белые люди и солнце восходит,
И мель на реке заменяет любой океан.
... столько лет сражаться за свой трон, за нашу свободу – и после этого они не дали покоя даже моим костям.
Да уж, есть такое свойство у автомата Калашникова: возьмешь в руки — и слово «патриотизм» становится не просто словом, а очень даже весомым понятием, на все три с половиной кило, что приятно оттягивают руки, привычные к хорошему оружию.
Этот Полифем жить не может без патриотизма. Без ноги он жить может, а вот без патриотизма у него не получается.
Без Родины, без любви к Родной Земле, человек не сможет найти себя, найти свою Душу.