... столько лет сражаться за свой трон, за нашу свободу – и после этого они не дали покоя даже моим костям.
Мне не знать покоя, пока длится неизвестность.
... столько лет сражаться за свой трон, за нашу свободу – и после этого они не дали покоя даже моим костям.
Интересы историка во многом выражают его самого – ту часть души, которую он предпочитает скрывать даже от самого себя, давая ей волю только в научном исследовании.
Когда целыми днями имеешь дело с книгами, каждая новая становится для тебя другом и искушением.
Мы были бы счастливее, думалось мне, если бы только он не принимал всё так серьёзно и позволял себе радоваться жизни.
Когда человек умирает, его ничто «здешнее» уже не беспокоит. Не ноет сломанная в детстве нога, не стыдно за выношенный костюм, не саднят невыплаченные долги. Потому что «там» (что бы это «там» ни означало) нет ни переломов, ни качества костюма, ни долгов. Все терзания, весь стыд, вся боль остаются здесь, среди живых.