Герман Гессе

Две скрипки в городском саду

Поют в два голоса и пары

Кружат, как лебеди в пруду -

Всё тот же, тот же танец старый.

Ах, этот бедный старый сад,

Он знает: было всё иначе

Каких-то двадцать лет назад,

Но это ничего не значит.

0.00

Другие цитаты по теме

С тобою так бывает тоже? Вдруг,

когда ликует праздничная ночь,

среди друзей весёлых и подруг

ты замолкаешь и уходишь прочь.

Ложишься на кровать — а не заснуть,

как будто боль к тебе стучится в грудь;

улыбки, радость — всё как дымка тает,

ты плачешь... — И с тобою так бывает?

Свечу я погасил,

В открытое окно

Струится ночь и мягко обнимает,

И братом, другом нежно называет.

И с нею мы одной тоской полны,

И снятся нам одни и те же сны.

Мы шепчемся тихонько о былом,

И вспоминаем с грустью отчий дом.

Покуда ты желанием горишь

На край земли за счастьем плыть,

Ты не созрел счастливым быть.

Покуда об утратах ты скорбишь,

От цели к цели отмеряешь путь,

Покоя ты еще не понял суть.

И лишь когда ты в пепел превратишь

Свои желанья, цели и мечты,

О счастье думать перестанешь ты,

Тогда, от тягот жизни в сердце отрешась,

Согласье с миром обретёт твоя душа.

Something's changing, it's in your eyes...

Please don't speak, you'll only lie.

Я сидел неподвижно, пытаясь овладеть положением. «Я никогда больше не увижу её», — сказал я, проникаясь, под впечатлением тревоги и растерянности, особым вниманием к слову «никогда». Оно выражало запрет, тайну, насилие и тысячу причин своего появления. Весь «я» был собран в этом одном слове. Я сам, своей жизнью вызвал его, тщательно обеспечив ему живучесть, силу и неотразимость, а Визи оставалось только произнести его письменно, чтобы, вспыхнув чёрным огнём, стало оно моим законом, и законом неумолимым. Я представил себя прожившим миллионы столетий, механически обыскивающим земной шар в поисках Визи, уже зная на нём каждый вершок воды и материка, — механически, как рука шарит в пустом кармане потерянную монету, вспоминая скорее её прикосновение, чем надеясь произвести чудо, и видел, что «никогда» смеётся даже над бесконечностью.

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.

— Я всегда любил свою дочку. Дал ей все, что мог.

— Кроме внимания.

— Жизнь пуста, если в ней нет подвигов и приключений!

— Вы правы, мой друг... Но жизнь бессмысленна, даже если в ней есть приключения.

После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.