Не терплю, когда от меня чего-то ждут. У меня сразу же появляется желание сделать всё наоборот.
Только поступки определяют цену наших желаний.
Не терплю, когда от меня чего-то ждут. У меня сразу же появляется желание сделать всё наоборот.
— Вы не боитесь?
— А чего мне бояться? Страх годился в прошлом, когда у нас была надежда.
Я ведь прекрасно знаю, что ничего делать не хочу: что-нибудь делать – значит создавать существование, а его и без того слишком много.
Я совершил свое дело. Доброе дело. Я понесу его на плечах, как путник, переходя реку вброд, переносит на своих плечах ребенка, я за него в ответе. И чем тяжелее будет нести, тем радостней, потому что в нем — моя свобода. Вчера еще я брел по земле куда глаза глядят, тысячи путей выскальзывали у меня из-под ног, все они — принадлежали другим. Я шел по любому из них — по прибрежной тропе бурлаков, по тропинке погонщика мулов, по мощеному тракту, где мчатся колесницы, — но ни одна дорога не была моей дорогой. С сегодняшнего дня мне остался только один путь, и бог знает, куда он ведет, — но это мой путь.
— Почему как только ты мне нужен, ты обязательно чем-нибудь занят?
— Господи, почему как только я чем-нибудь займусь, я срочно становлюсь кому-то нужен?
Любое стоящее дело требует от человека поступиться чем-то. Иногда даже достоинством.
Я один на этой белой, окаймленной садами улице. Один — и свободен. Но эта свобода слегка напоминает смерть.
— Ты все еще в деле, Томми. У тебя нет Маргита, чтобы свалить.
— Нет. И мне не интересно стрелять в чаек.
— Стрелять в министров куда лучше?
Люди сравнивают не с тем, как было плохо вчера, а с тем, как должно быть хорошо завтра. И когда они не видят то, что хотят видеть, то это вызывает разочарование. Честно говоря, я тоже так к этому отношусь.