Нам в тягость свидетели наших неприятностей, даже самых мимолетных. Посторонний человек не поймет, и мысли, которые у него возникают, — уже бестактность.
Посадите любого человека на скамью подсудимых, и он почувствует себя виноватым.
Нам в тягость свидетели наших неприятностей, даже самых мимолетных. Посторонний человек не поймет, и мысли, которые у него возникают, — уже бестактность.
Жизнь – это мука, мука, которую осознаешь. И все наши маленькие уловки – это только дозы морфия, чтобы не кричать.
Наверное, сумасшествие — не такая плохая вещь, если оно позволяет человеку считать себя счастливым, когда на самом деле он несчастен.
Письмо — это стена, за которой можно спрятаться, отсрочка важных свершений, защитный талисман, заговоренный от жизни, это почти безошибочный способ воздействия на расстоянии (а также, нельзя отрицать, способ свалить с себя ответственность). Письмо даёт возможность остановить мгновение.
Супружество — очень страшная вещь. Человеческая душа не предназначена для постоянного соприкосновения с душой другого человека, из такой насильственной близости нередко родится бесконечное одиночество, терпеть которое предписано правилами игры.
Женщина постарше флиртует, сохраняя четкость мысли и самообладание, и её выпады от этого оказываются гораздо сокрушительнее слепых порывов молодости.
... для большинства из нас промежуток между «О, я мечтаю о будущем» и «Ах, уже поздно, всё в прошлом» так бесконечно мал, что в него невозможно протиснуться.
Разочарованные люди, не нашедшие места в жизни, вообще, мне кажется, склонны предаваться грезам.
Я так нуждаюсь в любви, любовь всем нужна, это естественная потребность, все равно как мочеиспускание, а мне и крохи не досталось за всю мою жизнь. А сколько любви я отдал людям, я ведь умею любить, я когда люблю, то по земле расстилаюсь – пожалуйста, наступайте…