Будем жить!
— Я покажу вам… п-педагогику!
— Хочешь жить — умей вертеться! Да, причесали мы «бубновых»!
Будем жить!
— Я покажу вам… п-педагогику!
— Хочешь жить — умей вертеться! Да, причесали мы «бубновых»!
— Вот в Берлине, на самой высокой уцелевшей стене, я с огромной любовью напишу: «Развалинами Рейхстага удовлетворён». И можно ехать домой сады опрыскивать.
— Командир, когда вы будете в Берлине автографы оставлять, я вас очень прошу, посмотрите повнимательнее. Там уже будут наши подписи… первой эскадрильи.
— Да какая разница, браток: наши, ваши...
— И вообще там первым распишется рядовой пехотный Ваня. Да и по праву.
— Лёшка, «мессер» на хвосте! Лёша! [атакует] Держись, Лёша! [сбивает «мессершмитт»] Горишь, бубновый!.. Иди, Лёшка, я их свяжу! Лёшка, уходи!
— Не-ет, теперь мы дуэтом споём, Серёга!
— У тебя же оружие, Лёшка!
— В порядке оружие, это я тебя купил!
— Товарищ командир, что с Вами? Вы целы?
— Краску давай… Звёздочки малевать!
— Какую краску? А, это я сейчас, мигом достану!
— «Достану»! Вечно у тебя… Свою надо иметь!!!
— Сколько рисовать, две?
— «Две»… Тут одного пока завалишь, запаришься.
— Эй, ребята, я же свой, советский!
— Ах, значит, «свой, советский»? На!
— Да вы хоть форму посмотрите, ребята!
— Так он ещё и форму нацепил! Получи!
— Ах ты, господа бога душу мать! Ах ты, царица полей! Вот тебе!
— Так он ещё и лается по-нашему! Кажись, свой…
От того, как я брошу сейчас мяч, зависит судьба Вселенной! Дешево же она стоит... эта судьба и эта Вселенная.
... К умному человеку судьба обычно благосклонна, но умный человек тем и известен, что не любит рисковать своей шеей.
Даже сейчас я верю, что в любви главное выбор, главное отложить кинжалы и яд, и самой придумать хороший финал. Но иногда, не смотря на твой выбор и намерения, судьба всё равно побеждает…