Станислав Сергеевич Говорухин. Черная кошка. Книга 1. Заметки режиссера

Сейчас все пишут книжки. Особенно дамы. Донцова, Робски, Ксения Собчак, мадам Вильмонт. Несть им числа. Пробовал я эти блюда, приготовленные дамскими руками. Ужас, конечно. Но не — ужас, ужас! Съедобно. Во всяком случае, съедобнее, чем кулинарные произведения некоторых маститых писателей, лауреатов всяких буккеров-шмукеров.

Лев Толстой про такую литературу говорил: «Это как жила в мясе: пожуешь, пожуешь и выплюнешь».

Про Сорокина уж и не упоминаю. Одна девица легкомысленного поведения на вопрос: «Читает ли она Сорокина?», — ответила: «Да вы что?! Я такие слова в рот не беру».

0.00

Другие цитаты по теме

Артистка рассказывает:

«Идут новогодние елки, я играю зайчика. Как-то выбегаю на сцену, дышу, будто бы запыхалась — глубоко, художественно.

Только собралась произнести реплику, встает мальчик из первого ряда:

— Зайчик, не торопись, отдышись...»

Черная кошка. Мое лучшее достижение в графике. Эту кошку в фильме «Место встречи изменить нельзя» я придумал и рисовал сам — углем на стене.

Снимался как-то у нас студент-испанец. Худющий, кожа да кости. Звали его Херарда. Что-то типа Херарда Фернандес...

Дело было в украинской деревне. Одна хохлушка смотрит на него жалостливо:

— Який же ты худый, хлопчик. Пойдем, я тебя борщом нашим украинским угощу...

Пришли в хату.

— Як твое призвыще, сыночку?

— Херарда. Можно просто Хера.

Хозяйка всплеснула руками:

— Это шоб ридна маты от так свою ридну дытыну назвала!

Рассуждаю как грузин: какой же ты мужчина, если можешь напиться до скотского состояния?

Пить можно всем,

Необходимо только,

Знать где и с кем,

За что, когда и сколько! —

писал Расул Гамзатов (вольный перевод стихотворения поэта Древнего Востока). Никакие, самые изысканные блюда не полезут в горло, если нет сотрапезника, человека, который поможет по достоинству оценить творение повара и поддержать приятный разговор.

Сергей Иосифович, муж моей родной тетки Александры Афанасьевны, помню, говаривал:

— Очень просто доставить себе удовольствие. Высунь ногу из-под одеяла, а когда она замерзнет, сунь ее обратно.

Жизнь полна удовольствий!

— В Лондоне болтают, будто ты ходишь по ночным улицам Бирмингема голым, разбрасываешь деньги и говоришь с мертвецами. А еще, что ты обнаглел настолько, что считаешь возможным вызывать евреев в домик сельской местности, где ты живешь, и указывать им какие цены ставить.

— Ну ты же пришел.

— А может, я просто проходил мимо?

— Чарли влюбился в меня, Патрик. Это так в его стиле.

— Да ладно, Чарли?

— Я стараюсь перестать.

Развод!

Прощай, вялый секс раз в год!

Развод!

Никаких больше трезвых суббот!

Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»

Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.

«Как я понимаю, сие означает, что ты еще не познала радостей материнства?» — спрашиваю я ее.

«Я должна родить в июле, — отвечает она. — Еще вопросы есть?»

«Да, — говорю я. — Когда ты отказалась от мысли, что приносить детей в этот говённый мир аморально?»

«Когда встретила мужчину, который не говно», — отвечает она и бросает трубку.

Некоторые критические статьи можно уподобить производству слонов из мух заказчика.