Landmine has taken my sight,
Taken my speech,
Taken my hearing,
Taken my arms,
Taken my legs,
Taken my soul,
Left me with life in hell...
Darkness imprisoning me,
All that I see, -
Absolute horror...
I cannot live,
I cannot die,
Trapped in myself
Body my holding cell...
When a man lies,
He murders some part of the world.
These are the pale deaths
Which men miscall their lives.
And hate is a train,
A beast, awakened by your call,
And hate is a train,
A beast, that never slows at all.
I have lost the will to live
Simply nothing more to give
There is nothing more for me
Need the end to set me free
Lady justice has been raped,
Truth assasin,
Rolls of red tape seal you lips.
Now you done in
Their money tips her scales again
Make your real.
Just what is truth? I cannot tell,
Cannot feel...
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
Я охотно повторяла парадоксы, вроде фразы Оскара Уайльда: «Грех — это единственный яркий мазок, сохранившийся на полотне современной жизни». Я уверовала в эти слова, думаю, куда более безоговорочно, чем если бы применяла их на практике. Я считала, что моя жизнь должна строиться на этом девизе, вдохновляться им, рождаться из него как некий штамп наизнанку. Я не хотела принимать в расчет пустоты существования, его переменчивость, повседневные добрые чувства. В идеале я рисовала себе жизнь как сплошную цепь низостей и подлостей.
Cлайд с цитатой