Кхем... Это Сьюзан Капелли. Сообщение для моего мужа, Джо. Надеюсь, ещё не поздно. Я жалею, что отпустила тебя. Я думала, что был шанс... или просто хотела верить, что этот шанс был. Но когда я услышала тебя по радио... Я не хотела тебя отпускать. Это была ошибка. Мне жаль... Джек в порядке. Здесь есть врач, мы дали ему лекарство. Здесь есть дети, с кем играть... Он скучает по тебе. Я сказала ему, что ты вернёшься. Ведь ты вернёшься? Пожалуйста, Джо. Я прошу тебя... Вернись.
Он вернулся из Хэйвена. Сказал, что он устал. «Устал прятаться и бежать. Устал от жизни в подполье во тьме и страхе.» Он оставил семью, чтобы попробовать попасть в Нью-Йорк.
Он показал мне фотографию. Ни у кого теперь нет фотографий. Но у него было фото сына. «У меня не было выбора. Они нашли нас», — вот что он сказал мне. «Здесь больше не безопасно. Везде не безопасно. Я должен уйти. Я должен добраться до Нью-Йорка».
И он рассказал мне, как попал сюда: «Мы плыли вниз по течению. Мы шли, прятались и спали. Мы сражались и бежали в пыли и грязи. Мы встречали других: мужчин, женщин и детей. Таких же, как ты — выживших, которые всё ещё верили, что у нас есть шанс».
Тогда он и ушёл. Он спас мою жизнь, так что я пошла за ним. Я не знаю, что будет дальше. Может быть, я умру. Я просто не хочу больше бояться...
Раз-два... Не уверен, что эта штука работает. Меня зовут Джо Капелли. Сообщение для моей жены, Сьюзен. Я скучаю... Я добрался. Я в Нью-Йорке, рядом с Башней. Я думаю, если останусь жив, попробую разрушить её, но... Маликов погиб. Без него мне будет трудно. Я старался. Сделал, что мог. Я люблю тебя. И скажи Джеку, что я люблю его.
You are my path, my home, my star,
A beautiful tale within the tale.
And when the dust needs to move on,
I will tuck us in on a bed of snow,
Painting white, silencing the valley we built,
Together we'll sleep devoured by life.
Туман укрыл
деревья на равнине,
вздымает ветер
тёмных волн
поток...
Поблекли краски,
яркие доныне,
свежее стал
вечерний холодок...
Забили барабаны,
И поспешно
Смолк птичий гам
у крепостного рва...
Я вспомнил пир,
когда по лютне нежной
атласные
скользили рукава...
Прекрасный облик в зеркале ты видишь,
И, если повторить не поспешишь
Свои черты, природу ты обидишь,
Благословенья женщину лишишь.
Какая смертная не будет рада
Отдать тебе нетронутую новь?
Или бессмертия тебе не надо, -
Так велика к себе твоя любовь?
Для материнских глаз ты — отраженье
Давно промчавшихся апрельских дней.
И ты найдешь под старость утешенье
В таких же окнах юности твоей.
Но, ограничив жизнь своей судьбою,
Ты сам умрешь, и образ твой — с тобою.
С одной стороны, мне хочется забыть... Но с другой, я знаю, что только она во всей Вселенной может сделать меня счастливым... Знаешь, я прокручиваю все в голове снова и снова, пытаясь вспомнить, когда все начало рушиться....
Голубка моя,
Умчимся в края,
Где всё, как и ты, совершенство,
И будем мы там
Делить пополам
И жизнь, и любовь, и блаженство.
Из влажных завес
Туманных небес
Там солнце задумчиво блещет,
Как эти глаза,
Где жемчуг-слеза,
Слеза упоенья трепещет.
Это мир таинственной мечты,
Неги, ласк, любви и красоты.
Взгляни на канал,
Где флот задремал:
Туда, как залётная стая,
Свой груз корабли
От края земли
Несут для тебя, дорогая.
Дома и залив
Вечерний отлив
Одел гиацинтами пышно.
И тёплой волной,
Как дождь золотой,
Лучи он роняет неслышно.
Это мир таинственной мечты,
Неги, ласк, любви и красоты.
Любовь через сердца наводит чувств мосты.
Я на одном краю моста стою, а на другом своею красотой блистаешь ты...
Cлайд с цитатой