Перебежав в лагерь поверженных, на первых порах неминуемо очутишься в обществе приличных людей, поскольку все проходимцы благополучно переметнулись на сторону победителя.
Отчаянное беспокойство сменилось беспокойным отчаянием.
Перебежав в лагерь поверженных, на первых порах неминуемо очутишься в обществе приличных людей, поскольку все проходимцы благополучно переметнулись на сторону победителя.
Нормальным мы привыкли называть человека, чей диагноз совпадает с диагнозом большинства.
Люди становятся хуже... даже святые и герои. Этого нельзя предотвратить. В этом наше спасение.
Такова была его участь — реализовывать себя лишь наполовину. Все в нем было обрывочным: и его образ жизни, и его образ мыслей. Человек, состоящий из обрывков, сам становится обрывком.
Каждая страна, как и человек, доставляет неудобства другим, одним фактом своего существования.
Близорукие люди видят в бунтарях опасность для общества. Но время доказывает, что быть непохожим на других – значит находиться на передовой, значит практически наверняка сделать оригинальный вклад, полезный и впечатляющий взнос в культуру.
Знаете, порой даже те, кто связан одной судьбой, ломают все стремления вселенной соединить их. Они, раз за разом, убивают любую возможность дать жизни наконец-то сделать их счастливыми. Страх ли это перед совместным будущим, или страх за то, что, в итоге, все ожидания окажутся напрасными, а реальность покажет, насколько сильно она отличается от мечты и фантазии, я не знаю. Как ни крути, итог один: люди бегут от своего счастья в поисках чего-то более простого, более доступного. Кто–то обязательно сломается. Начнутся сомненья, и подливаемое масло в огонь лишь усугубит ситуацию, доведя до полного фиаско и точки, которая так часто заканчивалась многоточием …
Я рассматривала людей, проходивших внизу. У каждого из них своя история, и она — часть еще чьей-нибудь истории. Насколько я поняла, люди не были отдельными, не походили на острова. Как можно быть островом, если история твоей жизни настолько тесно примыкает к другим жизням?