То не ветер ветку клонит,
Не дубравушка шумит -
То моё сердечко стонет,
Как осенний лист дрожит;
Извела меня кручина,
Подколодная змея!
Догорай, моя лучина,
Догорю с тобой и я!..
Моё сердце разрывается на куски.
Я сумела тебя простить.
Мои ритмы возвращаются вспять.
Я сумела тебя понять.
Моя боль выходит вовне.
Я учусь себя как-то беречь.
Я учусь с собой как-то жить,
Чтобы быть.
Чтобы быть.
Чтобы быть.
Понимаю: мой шрам в душе
Говорит «Научись любить».
Ощущение, будто в груди сверлят огромную дыру, вырезают жизненно важные органы, оставляя глубокие раны, края которых потом долго пульсируют и кровоточат. Естественно, холодным рассудком я понимала: с лёгкими всё в порядке, однако хватала ртом воздух, а голова кружилась, будто отчаянные попытки ни к чему не приводили. Сердце, наверное, тоже билось нормально, но пульса я не ощущала, а руки посинели от холода. Свернувшись калачиком, я обхватила колени руками, казалось, так меня не разорвёт от боли.
Я не могу смотреть, когда ты плачешь,
Когда трясутся худенькие плечи.
Ты для меня так много в жизни значишь,
Когда ты плачешь, то и мне не легче.
И снова сердце вздрогнет и забьется,
И я себя за резкость упрекаю.
А что ещё мне делать остаётся?
Поскольку сердце, говорят, не камень.
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?
Я не открою тебе усталой души.
Руки твои коснутся кристалла льда,
Сердце твоё замёрзнет — тебе не жить.
Фея метели возьмёт твой смех навсегда.
Sí me haces falta
Tú me haces falta
Sí te recuerdo, te extraño,
te siento en el alma
Sí me haces falta
Tú me haces falta
Sí me arrepiento, me odio, estoy desesperada.
(Spanish)
С пылающим лицом стоял он в темном углу, страдая из-за вас, белокурые, жизнелюбивые счастливцы, и потом, одинокий, ушел к себе. Кому-нибудь следовало бы теперь прийти! Ингеборг следовало бы прийти, заметить, что он ушел, тайком прокрасться за ним и, положив руку ему на плечо, сказать: «Пойдем к нам! Развеселись! Я люблю тебя!..» Но она не пришла.
Cлайд с цитатой